Давайте, девочки
Шрифт:
Получилось 1961. Он улыбнулся. Действительно, самый безоблачный год в его жизни. Окончание школы, поступление в институт. Все двери распахнуты. Об этом у Рыжюкаса написана повесть, в ней он Митя Скворцов. Правда, повесть еще и о том, как сразу у Мити Скворцова все обвалилось, чтобы обваливаться всегда. Нет, нет, неудачником он не был, вот и сейчас все так «классно совпало»…
– Вот, – сказала она и, помедлив, торжественно попросила: – А теперь переверни. – Он механически перевернул телефонный справочник, на котором записал цифры. – Видишь,
Рыжюкас с деланным удивлением спросил:
– Малёк, ты это сама придумала?
– Нет, – он почувствовал, как она вспыхнула, – я это подсмотрела в цирке… – Обиженно помолчав, она все же продолжила: – Но самое главное ты все равно не просек.
Самое главное ты никогда не просекал, подумал Рыжюкас. Тут у тебя на всю жизнь загвоздка. С этим разбираться ты сюда и приехал, даже не с этим, а с тем, что же было для тебя самым главным… Но что у нас «самое главное» на этот раз?
– Вот смотри. Если шестьдесят один перевернуть, получится… девятнадцать…
Если очень сильноперевернуть, улыбнулся он пришедшему в голову, действительно кое-что получится. Правда, легче переворачивать девятнадцать к шестидесяти одному. Эта поза называется «валетом»… Тем более что девица оказалась как бы поинтереснее, чем можно было предположить…
– Жаль, это будет у нас недолго…
– Почему? – спросил Рыжюкас.
В том, что в этой истории он совсем ненадолго, у него сомнений не было. Как и в том, что и ее интерес скоро пройдет. Сомневался он лишь в том, что вообще хоть когда-нибудь еще ее увидит… Но неожиданно для себя обиженно переспросил:
– Почему же недолго? Ты куда-то торопишься?
– Дурак, – она помолчала, как бы давая ему освоиться с новым и не совсем привычным для него обращением. – У меня ведь скоро день рождения… И мне будет двадцать, как ни крути.
Как ни крути, но с датами у них действительно получилось забавно. В подобные штучки с магией цифр Рыжюкас всегда верил. А тут так красиво совпало. И впрямь жаль, что ненадолго…
– Ну вот, – сказала она.
– Что «вот»? – переспросил Рыжюкас.
– А ты мне не звонишь…
Глава четвертая
ЧТО СТОИТ ОГЛЯНУТЬСЯ
Ленка ждала его в скверике за университетом.
– Рыжий, привет! Три города на букву «Л»… Только быстро!
– Ливерпуль, Лентварис, Лида, Лимпопо…
– Ты настоящий гений, только Лимпопо – это река в Африке, и в ней живут крокодилы…
Ленка здорово разбиралась в географии. Она коллекционировала открытки с видами городов, сначала всех подряд, а потом – где побывала. В конце концов их набралось у нее навалом.
Они плетутся темными улицами. Рыжук, запарившись в спортзале, жадно хватает куски белого, густого, как простокваша, воздуха, и говорит только про бокс. И все время повторяет: Олег Николаевич… спарринг…
Олег Николаевич – тренер. Он тренирует
Спарринги – это учебные бои. По закону их полагается устраивать не часто, но по закону Рыжука вообще рано выпускать на ринг с парнями из университета. А Олег Николаевич устраивает ему эти мордобои в конце каждой тренировки. Поэтому нос у Генса «почти прямой»: он свернут сначала в одну сторону, потом в другую.
Каждый раз после спарринга Олег Николаевич останавливает его в дверях раздевалки и сочувственно спрашивает:
– На следующую тренировку не придешь ведь? Правильно, не приходи. А то они тебя снова поколотят…
Он мог бы иначе это сказать, тогда бы Рыжук скорее всего больше и не пришел. Но Олег Николаевич иначе не хочет, он любит, когда Генса колотят. Еще больше он любит, чтобы на тренировки приходила Ленка. Тогда он и сам, бывает, разминается в мастерских перчатках и лупит грушу, как отбойный молоток.
Но сегодня он выбрал себе другую забаву. Сначала он взял парня с юридического, в общем-то слабака, и выпустил его в паре с Рыжуком. А сам сидел рядом с Ленкой на низенькой лавке у стены и говорил ей, что из Рыжего выйдет толк:
– Это потому, что у парня нарывастый характер. И никто не дерется, как он – с комбинациями из девяти, одиннадцати, семнадцати ударов… – говорил он Ленке, но так, чтобы Гене все слышал.
Рыжук ловил каждое слово и поэтому работал на совесть. В конце боя Олег Николаевич подошел и высоко поднял его руку. Рыжук зарделся, украдкой поглядывая на Ленку. Вот тут Олег Николаевич и спросил, может ли он еще. Больше он уже не мог, но отказаться тоже не мог, это было выше его сил.
Тогда Олег Николаевич улыбнулся и предложил ему попробовать в паре с Русинскасом.
Это было нечестно, потому что Русинскас – чемпион университета в среднем весе, а Рыжук – салага в легком, у него еще нет даже третьего разряда… Но Олег Николаевич отозвал чемпиона в сторону и посоветовал:
– Ты с Рыжим осторожней – вырос парень, смотри, чтобы он тебя не уложил. Полраунда протяни, а потом работай в полную силу.
Русинскас так и сделал. За вторую половину раунда он отутюжил Рыжука в эту полную силу так, что тот долго лежал на матах и даже не видел, как Ленка ушла.
Ленке, похоже, надоела, его болтовня; она терпеть не могла Олега Николаевича, который к ней всю дорогу клеился, а сегодня вообще сидел на скамеечке и пошло потаскивал ей ногу выше коленки.
Они шли узенькой улочкой, от фонарей над ней, тихо качаясь, падали на мокрый булыжник густые пирамиды света. Флаг над башней Гедиминаса был ярко освещен, казалось, его поддерживают в небе только лучи прожекторов. Сама башня растворилась в темноте и тумане… Ленка вышагивала, старательно ведя ребром ладони по поручню, запотевшему и холодному, как пивная бутылка из холодильника…