Давным давно была...
Шрифт:
— Да нет! Я тебе серьёзно говорю! Говорят, этот пацан с капитаном в госпитале вместе лежали, когда капитана в бок ранило. Говорят ещё, что этот малый и в разведку ходит наравне со всеми. Вот и сейчас готовятся к поиску. Уже и боеприпасы получили.
— Да трёп всё это про пацана! Этого в разведку? Не, он, небось, как адъютант: «Мальчик, принеси — то, принеси сё …».
Партизаны ждали опытнейших армейских разведчиков. Они должны были помочь добыть карту инженерных сооружений Турского укрепленного района, который занимал ключевые позиции на северном участке фронта и, при наступлении наших войск, мог доставить очень
На поляне горели сигнальные костры. Самолет сделал два захода (сперва сбросили груз) и улетел. Из темноты вынырнул первый парашютист, и партизаны бросились встречать разведчиков.
— Э-э, народ, — удивился один из партизан, помогавший первому разведчику выпутаться из строп парашюта. — Это ж мальчишка!
— Щас остальные прибудут, — зубы у юного разведчика выдавали чечетку то ли от холода, то ли от адреналина.
Как только капитан Смирнов освободился от ремней, бросился к мальчишке:
— Серый, живой!? Что случилось? Почему сразу парашют не открыл, а?
— Товарищ капитан, а я-то что? Просто он не раскрылся.
Смирнов только рот раскрыл.
— Да… хорошо хоть хорошо! Смотри у меня — уши оторву за твои затяжные прыжки! Парашют у него не раскрылся! Ну, если что-нибудь случится…
— Тогда ушей не будет!
— Ты мне тут дурачком не прикидывайся, а то сам знаешь…
Документы хранились в сейфе из Крупповской стали. Операция прошла блестяще. Дед — уборщик, которому доверял сам главный инженер Турского укрепрайона полковник фон Крафт (Доверял конечно же убирать свой кабинет, да и то под охраной двух солдат) приболел: скрутил ревматизм. Дедушку подменил шустрый внучок. Фон Крафт разрешил эту замену, ведь кому-то надо убирать его кабинет, не брать же на эту работу кого-то неизвестного с улицы! А здесь, тем более, всего лишь мальчишка. Он вызывал меньше подозрений и на второй день главный инженер уже один, без охраны наблюдал за уборкой и, иногда, отвешивал мальчишке подзатыльник за, якобы, не стертую с подоконника соринку.
Фон Крафт, как всегда, в 14. 30 ч. прервал работу с документами, закрыл сейф, и вызвал денщика:
— Чай! Да, в кабинет, я сегодня устал Вилли, — объяснил он своё нежелание идти в комнату для отдыха.
— Слушаюсь герр оберт! А как же уборка?
— Не волнуйся, мальчишка мне не помешает.
Серёжка вошёл в кабинет, спросив разрешение. Полковник молча кивнул и больше не обращал на него внимание. Внезапно в здании все пришло в лихорадочное движение, в коридоре послышался шум. В дверь постучали и тут же, без разрешения открыли. Фон Крафт открыл было рот, чтоб разнести в пух и прах своего адъютанта за такую наглость, но тот его опередил:
— Герр оберт! Только что передали, что с минуты на минуту к нам должен прибыть генерал фон Везель!
Полковник суетливо вскочил из-за стола, оглядел кабинет и, выйдя в коридор, быстрым шагом направился встречать генерала.
Серёжка знал от деда, полковник во время рабочего дня иногда держит ключ от сейфа в полке письменного стола. Полка конечно же была закрыта, но разве это препятствие для опытного разведчика? Серёге явно везло: ключ находился в полке! Ещё пара секунд и рисунок ключа отпечатался с двух сторон на кусочке воска, который разведчик всегда носил с собой, надеясь на удачу.
Ещё
Только мальчишка приступил к уборке, как началась стрельба. Вбежал адъютант.
— Вилли, что там ещё?
— Герр оберст, эти бандиты совсем обнаглели! Нападают уже среди белого дня!
В подтверждение его слов стекла в кабинете со звоном вылетели, в стены впились несколько пуль, посыпалась штукатурка. Серёжка пригнулся, а немцы упали на пол.
Адъютант почти силой заставил полковника покинуть кабинет и вывел в безопасное помещение. Далее Сергей проявил ловкость рук и никакого мошенничества! Хорошо хоть документов было не много, всего две красные папки, а то ему и так не было времени их рассматривать.
Бой стал затихать. Серёжка засунул в пустое ведро папки, сверху кинул мокрые грязные тряпки и беспрепятственно покинул помещение, вышел во двор, так, как делал ежедневно уже почти неделю.
Операция прошло отлично, но в лагере всех ждало горькое разочарование: в этих папках было всё что угодно, кроме планов укреплённого района.
— Что будем делать, а, командир? — устало спросил старшина Андреев. В партизанской землянке, где собрались армейские и партизанские разведчики, в тишине было слышно, как летают комары.
— А завтра ночью самолёт… Ну, что ж, не наш стиль, сдаваться! — капитан Смирнов принял решение. — Завтра, с утра, Крафт, как обычно, отправится с инспекцией укрепрайона. Послезавтра возвращается. Машина и броня охраны на несколько секунд притормозят у поста полевой жандармерии. Будем брать в бою самого полковника. Одна проблема: самолёт подождёт, а полковник может и не дождаться, пока мы его возьмём. Живого.
— Да уж… Серёга почесал затылок. — Я предлагаю — сдаться!
По пыльной проселочной дороге ехал «Опель — капитан» прикрытый спереди и сзади бронетранспортерами. Впереди показался пост полевой жандармерии, передовой БТР охраны оторвался от колонны, чтобы предупредить о проезде полковника.
— Боже, сколько же можно пытаться нас останавливать для проверки, ох уж эти «цепные псы фюрера»! — пожаловался фон Крафт адъютанту, намекая на Ringkragen, что висел у жандармов на груди на цепочках.
Офицер головного БТРа взмахнул рукой, сигнализируя, что все формальности решены и можно не притормаживать.
— Ну, вот и прекрасно. Хоть сегодня не останавливались! Стой! Стой! Тормози! — возбужденно скомандовал полковник шофёру.
Фон Крафт был вне себя от злобной радости: офицер полевой жандармерии бил, недалеко от шлагбаума, привязанного к дереву мальчишку! Того самого мальчишку, который недавно сумел выкрасть у него, фон Крафта, секретные документы, а эти самые документы, в красных папках, держал стоящий рядом обер — вахмистр. Полковник и его адъютант поспешили выйти из машины.
— Герр оберлейтенант!
Офицер вскинул руку в нацистском приветствии: — Слушаю, герр оберст!
— Оберлейтенант, я всегда знал, что «Бог с нами», на нашей стороне! Ну, что, узнаёшь, сволочь? — сказал он связанному мальчишке не заботясь, поймет тот его или нет. — Наверное уже и не мечтал увидеться.
Полковник зло прищурил глаза и резко ударил кулаком Серёжку в лицо. Кровь двумя ручейками побежала из разбитого носа. Лицо оберлейтенанта исказилось в гневе.
— Не надо, оберлейтенант, я сам с ним разберусь! Представьте себе, этот мерзавец сумел выкрасть из моего сейфа вот эти две папки. Прошу вернуть их мне, а также отдать мне этого бандита. Оберлейтенант, прикажите отвязать его.