Даймон
Шрифт:
Сегодня перед заходом солнца состоялась первая примерка. Взглянув на себя в зеркало, я убедился, насколько одежда меняет человека. В европейском одеянии я похож на самого себя — на тяжело больного, не первой молодости, шотландца, занесённого судьбой в самое сердце чужой незнакомой земли. Теперь же из зеркала глядел хищный и жестокий бедуин, гроза караванов, довольно ухмыляющийся в предвкушении близкой войны. Подстриженные вчера борода и усы окончательно сделали меня похожим на араба.
На кого похож Мбомо, даже не
Присутствовавший на примерке Рахама долго и с явным восхищением цокал языком, а затем посоветовал нам привесить к поясам кинжалы.
Все прочее время, весь долгий день, я был занят написанием подробного письма в Королевское Географическое общество, а также постоянные переговорами — с мистером Зубейром, с «придворными» Калимботы, со слугами леди Ньямоаны. Удалось увидеть и её саму и даже обменяться несколькими фразами. Моё первое впечатление ничуть не изменилось — она поистине удивительная женщина!
Сии слова — не только дань уважения её молодости и красоте. Как выяснилось, войско будет двигаться двумя колоннами. Одну поведёт сам рундо, она направится на восток, где проживают некие его заклятые враги. Мистер Зубейр принял решение ехать вместе с Калимботой. Именно там ожидается большая добыча.
Я сделал иной выбор. Вторая колонна идёт прямо на север. Её поведёт леди Ньямоана, и я получил разрешение выступить вместе с нею.
Мы идём на Миомбо-Керит.
Я нашёл ответ, мой Даймон. Когда «танки» входят в город, безопаснее всего находится в одном из «танков». Ты именно это имел в виду?
Время сегодня определённо не торопилось, спеша вместить в себя, как можно больше событий. И только перед самым закатом я наконец-то увидел то, что не замечал целый день: маленькие оранжевые ростки на чёрной коре окрестных деревьев.
Весна!
Дорожка 17 — «Берег моря»
Из к/ф «Красная палатка».
Композитор Александр Зацепин.
(3`27).
Сама по себе мелодия очень хороша, но в контексте фильма слушается по-особому. Фактически, это реквием. Души погибших среди льдов вспоминают, как все было. Вокруг мёртвая холодная пустыня, вместо неба — низкие серые тучи. Ничего уже не вернуть, никого не спасти, не воскресить…
За Госпромом, среди узких, застроенных знакомыми «сталинками» улочек, Алёша понял: что-то изменилось. Не к худшему, не к лучшему, просто изменилось. Не выдержал, остановился, вокруг взглянул. Грязный лёд под ногами, белые айсберги-облака по ярко-синему небу плывут, на сером цементе стен — тёмные влажные пятна. Оттепель, ещё не весна.
Сунул руки в карманы, нащупал перчатки. На месте? На месте!
Может, не в природе перемена, не в пейзаже городском — в нем самом? Нет, каким с утра проснулся, таким и по улице
Пожал Алексей плечами, дальше зашагал.
Варю он все-таки вызвонил, как раз после третьей пары. Как обычно: «Варвару Охрименко, пожалуйста… Да-да, я подожду». Хорошо ещё по телефону-автомату, не по мобильнику. Пока найдут, пока Варя до трубки доберётся, карточке конец настанет. А без мобильника кисло, тем более теперь. Ева позвонить может, она сейчас в больнице, у Игоря…
Новостройка — прямо между «сталинок». Лезет к небу белое, безразмерное, круглое. На дощатом заборе — плакат. Элитный дом, как же, как же! Артезианская скважина, гараж подземный…
Поглядел товарищ Север на буржуйский новострой, вопросом задался. Как правильнее поступить? Подождать, пока вселяться — и всех разом, с конфискацией? А может, не мелочиться — «Боинг» нацелить? Агитационно и убедительно. Или гуманность проявить, сразу дом забрать — для нужд трудового народа?
Хмыкнул руководитель городского подполья, собственную шутку оценив. Какого такого народа? Пенсионерам-маразматикам отдавать? Обойдутся! Хватит им русского, как второго государственного, мало будет, можно о советской символике подумать. Сюда звёздочку, туда серп с молотом.
Лучше не серп — косу. Оч-чень убедительно!
А в доме, в бывших буржуйских квартирах, своих людей расселить. Каких именно? Нужных — и полезных. А заодно и хороших. Еве и Хорсту Die Fahne Hoch три-четыре комнаты не помешают.
Буржуев куда? У-у, столько вариантов, глаза разбегаются!
Скривился Алёша, кровожадного товарища Севера слушать не желая. Экспроприация экспроприаторов? Спасибо, проходили! Не-е-ет, товарищ, с буржуями так нельзя, овец не резать требуется, стричь. Бережно, шерстинки не теряя!
А все из-за бумаг подпольщицы Джемины. Фантазёры там сидят, в АГ-3! Фантазии же у них, признаться, страшноватые. Буржуйские квартиры, смертная казнь и «пункты социальной помощи» за тройной колючкой — не самое весёлое. Собрал, понимаешь, Юрий Владимирович Моров с Кампанеллами!
Фантазии — ладно, а вот прогнозы! Даже если не половина сбудется, треть только…
Вновь остановился Алёша, плечами дёрнул. Изменилось — в нем самом, точно! Не мысли, не настроение, иное что-то. Но что именно?
Ладно! К Варе пора.
Улица вниз ведёт, к бесконечной трамвайной линии, к заводскому району. Скользко, грязно, вместо «сталинок» — ветхие двухэтажки. Сколько раз хожено, и зимой, и весной, и летом. Внизу, у самой трамвайной остановке — киоск, там шоколадку купить, лучше с орехами, Варя любит…
«Малюня! Мой малю-ю-юня!» Может, хоть сегодня не заговорит о своём хаче, о его брате-менте, об этой грязи? Неужели не понимает?
Или, напротив, все понимает?