ДД 3
Шрифт:
– То, что это происки нечистой силы. Ему сон приснился, что злой дух собирается обрушить на нас грозу и ураган.
– Сон? – тут же скривился штурман. – Дай в зубы своему технику, чтобы не каркал. Или в гестапо отправь, чтобы не поднимал панику.
– Зря ты так, - покачал головой обер-лейтенант. – Моему экипажу его сны десять раз спасали жизнь. Он буквально видел всё то, что с нами должно было произойти на вылете.
– Чушь, - отмахнулся от него Ганс.
Между тем на улице становилось всё темнее и – вдруг в разных местах на аэродроме появились бледно-голубые светящиеся шарики. Особенно много их повисло на концах крыльях и хвостовом оперении.
– Огни святого
– Не к добру.
– Впервые их вижу. От кригсмарине слышал…
Шум голосов прервала ослепительная вспышка молнии, и практически одновременно с ней людей оглушил громовой раскат. Кое-кто из лётчиков упал на пол, поддавшись инстинктам, выработавшимся на войне, которые требовали: грохочет – залегай.
С промежутком в пару секунд «взорвалась» новая молния, ударившая в шпиль на вышке. А потом полил дождь. Да какой! На землю рухнула стена воды, уменьшив видимость до двадцати-тридцати метров.
– Хорошо, что взлётные полосы из бетона, - сказал кто-то. Ему приходилось буквально перекрикивать шум ливня.
Разряды пошли один за другим. От громовых раскатов дрожали стёкла в окнах, посуда, тревожно мигали лампочки. После очередного бело-голубого зигзага освещение в столовой погасло. Через минуту лётчики стали доставать спички и зажигалки, кто-то нашёл несколько свечей, повара принесли две «летучих мыши».
Где-то в крыше вода нашла прорехи и стала затекать в обеденный зал, разделив людей на неравные группы, что жались друг к другу и старались держаться подальше от холодных струек с потолка. А на улице вода поднялась до щиколотки. Ещё глубже было там, где имелись ямки, рвы, впадины и так далее.
Спустя полчаса вода стала затекать в помещение. Появилась угроза затопления части полкового имущества, которому вода могла сильно навредить. Из-за этого пришлось выбираться под ливень и аврально трудиться. Впрочем, личный состав полка пикирующих бомбардировщиков только-только взялся за работу, как с неба на них посыпался крупный град. Буквально за минуту из туч повалили бесформенные куски льда и самый маленький был с полтора раза крупнее голубиного яйца. Немцы взвыли!
– Шайзе!
– Ахтунг!
– Нуттэ!
Повезло охранной роте, которая носила стальные каски. А вот лётчикам в их фуражках и пилотках пришлось совсем несладко. Закрываясь руками, люди бросились искать укрытие, но до того, как территория аэродрома опустела, град успел собрать свою жатву. Дюжина тел осталась лежать в лужах, окрашивая грязную воду свежей кровью.
Через пять минут люди оглохли от шума градин, ломающих всё и вся, разбивающихся о бетон, сталкивающихся друг с другом на земле. Оглохли от грома, ослепли от молний. Несколько попаданий последних подожгли бочки с горючим, находящихся вне склада. Авиационное топливо горело жарко, даже не смотря на дождь.
Лётчики с ужасом думали, что же сейчас происходит с их боевыми машинами. Они видели, как куски града размером с кулак легко проламывали доски крыш зданий и вышек. Все, кому не повезло найти крепкое убежище, уже лежали мёртвыми или тяжелоранеными. У многих от осколков льда на телах имелись крупные порезы и ссадины.
Спустя два часа непогода стала усмирять свой буйный нрав. Но не успели лётчики обрадоваться, как увидели несущейся на аэродром огромный столб воды и грязи, закручивающийся, словно юла, вбирающий в себя любой предмет. Он вырывал с корнем деревья, столбы, поднимал камни. И всё это неслось на аэродром и людей, что выжили после ливня и града.
Немцы вновь взвыли!
Сентябрь выдался жарким во всех смыслах. Сухая жаркая погода пришлась на начало наступления Красной Армии
– Гремит-то как, а? – негромко произнёс Марат Сафиулин, гвардии сержант, механик-водитель новейшего танка КВ-100М, только-только поступившего в войска и уже успевшего полюбиться всем танкистам без исключения.
– Гремит, - подтвердил лейтенант Морошкин. – Скоро и мы погремим.
Канонада гремела с семи часов утра. Сначала три часа позиции немцев обрабатывали дивизионные гаубицы и миномёты. Потом к этому хорошему делу подключилась авиация. К слову, истребители устроили круговерть в воздухе намного раньше, когда с немецких аэродромов поднялись «бомберы», чтобы подавить советские батареи. Как только огненный вал покатился вглубь нацистских позиций, то вперёд с яростным «ура» бросились красноармейцы, поддерживаемые тяжёлыми танками, которые собирали на себя весь смертоносный свинец, уберегая от него пехоту. Стоило им ворваться на вражеские позиции, как к ним на помощь приходили лёгкие и средние танки, которые расширяли и закрепляли прорыв. Мощное оружие, непробиваемая броня, высокая скорость и манёвренность новых советских боевых машин напомнили гитлеровцам лето сорок первого года, когда две трети их танковых и артиллерийских орудий были бесполезны против КВ и Т-34. Сейчас врагам они не подставляли уязвимые борта, а новая трансмиссия не отказывала прямо на поле боя, превращая машину в неподвижную мишень.
За день боёв Красная Армия приблизилась к Орлу вплотную и принялась перемалывать стальными зубами мощные укрепления, созданные захватчиками.
– Командир, команда! – из люка высунулся наводчик, сидящий у рации в ожидании приказа на выступление.
– По местам, - бросил лейтенант и первым вскарабкался на броню. Краем глаза он увидел, как те его товарищи что, как и он сам находились рядом со своими танками, торопливо забираются в бронированные машины. Один за другим загрохотали двигатели «мощных», выплюнув чёрные клубы гари от недогоревшего соляра. «Мощный» - так назвали танкисты новую машину, использовав последнюю букву в официальном «имени». И танк оправдывал своё прозвище на все сто. Ни одно вражеское орудие не могло пробить лобовую броню или башню КВ-100М. Даже противотанковые пушки калибром сто пять миллиметров пасовали перед этим танком, когда он появлялся точно перед ними. Его броня, будто бы пружинила в момент удара, заставляя отлетать назад тяжеленые тупые и остроносые болванки. Зенитки «ахт-ахт» не пробивали броню даже с двухсот метров при стрельбе в борт. А от лобовой плиты и башни её снаряды рикошетила даже при стрельбе в упор. Среди танкистов ходили слухи, что были случаи, когда «стопятые» со ста метров не могли поразить бортовую броню «мощного».
Пусть броня и пушка были на самом первом месте, но и прочее не стоило сбрасывать со счетов. Новый двигатель, коробка передач, приборы наблюдения были выше всяческих похвал. Ни разу не случилось поломки по вине этих узлов, только из-за кривых рук мехводов. Да и то, таких мгновенно убирали из экипажа, так как сломать настолько качественный механизм – это нужно быть безруким балбесом и откровенным вредителем. А радиостанция? А внутренняя связь – танковое переговорное устройство? Никаких помех, шумов, обрывов связи, легчайшее и удобное переключение каналов. Благодаря этому взаимодействие между танками и членами экипажа подскочило на порядок.