Шрифт:
ДЕЙСТВУЮЩИЕ
Маркиз Дортеваль.
Анатоль, его сын.
Стукату.
Жером.
М-м Гро-Гро, содержательница, пансиона.
Графиня Агнеса Поль |
} пансионерки.
Агата |
Еще несколько пансионерок.
Действие происходит во французской провинции, в доме маркиза Дортеваль.
Театр представляет роскошный сад, обнесенный
Анатоль и Стукату выходят из замка.
Анатоль. Итак, вы говорите, любезный дедушка, что нам уже недолго осталось жить здесь?
Стукату. Да, я получил письмо, в котором твой отец уведомляет меня о скором своем приезде, а с его приездом должно многое перемениться.
Анатоль. Ах, какое счастие! наконец я увижу свет, вырвусь из этой тюрьмы!
Стукату. Что, друг мой, тюрьмы? Стыдись! Как можно называть тюрьмою прекрасный замок господина маркиза!
Анатоль. Но ведь я здесь всегда почти один… Я не вижу никого, кроме Жерома, нашего старого слуги Франца, вас, дедушка, и моих попугаев.
Стукату. Гм! Кроме меня и попугаев! А чего же бы еще хотелось тебе?
Анатоль. Мне бы хотелось, дедушка… Жером говорил, что он однажды видел…
Стукату. Что видел?..
Анатоль. Там, чрез щель, которую вы тогда же велели замазать, таких же людей, как мы… мне бы хотелось к ним…
Стукату. Фи! друг мой! В первый раз еще я замечаю в тебе такие богопротивные мысли, удаляйся их, друг мой!
Те же и Жером, показываясь с другой стороны сада.
Жером. Анатоль! Анатоль!
Анатоль. Что?
Жером. Поди сюда скорее! я покажу тебе птичку, какой мы еще не видали… она прилетела через стену и села на нашем дереве.
Анатоль. Иду… Вот, дедушка, и мне бы хотелось побывать за стеною, как эта птичка! (Пропадают в отдалении.)
Стукату (один). Побывать за стеною? Смотри, старый дуралей Стукату, как бы тебе не лишиться награды, которую обещал тебе маркиз за воспитание сына. Слава богу, что он наконец решился кончить испытание и показать ему свет. Может, он приедет сегодня же… эта радостная весть заставила меня выпить сегодня лишний стакан малаги… да уж и пора, пора всё кончить… а то беда! с некоторого времени я замечаю в нем небывалые порывы, а сегодня он просто лезет на стену… Однако ж я могу похвастать… Анатоль воспитан совершенно по желанию маркиза. Ои не видел ни одной женщины даже… даже в щель… не имеет об них никакого понятия и чист, как белая голубица… Зато чего мне это стоило! только целый день и дела, что замазывай щели в заборе да придумывай, как растолковать какое-нибудь женское имя, встречающееся в истории… однако ж потороплюсь, нужно кой-что приготовить к приезду маркиза. (Уходит в среднюю дверь и забывает запереть ее.)
Анатоль
Анатоль. Улетела!
Жером. Улетела!
Анатоль. Как она счастлива! Может летать куда хочет!
Жером. Да, она очень счастлива! не то что мы; мы не умеем летать!
Анатоль. Но мы умеем бегать…
Жером. Да, мы бы могли убежать, если бы дедушка не запирал дверь…
Анатоль. Да, он всегда ее запирает…
Жером. Это немножко странно… как ты думаешь?..
Анатоль. Очень странно… И много еще для меня очень, очень странного… отчего он никого к нам не пускает?..
Жером. Да, отчего?
Анатоль. Всегда ходит за нами…
Жером. Отчего?..
Анатоль. Нет, это ни на что не похоже…
Жером. Точно, ни на что не похоже!.. Мне что-то очень скучно.
Анатоль. И мне тоже… Видел ли ты, как этим птичкам, что летают у нас в саду, весело?.. Они все попарно… так ласкают друг друга, точно обнимаются… им весело…
Жером. Так что же, и нас двое… будем и мы обниматься… может, и нам будет весело…
Анатоль. Хорошо… обними же меня…
Жером. А ты меня…
Анатоль (обнимаясь). Весело тебе?..
Жером. А тебе?
Анатоль. Нет!
Жером. И мне нет!
Анатоль. Отчего же нам не весело, как этим птичкам?
Жером. А вот спросим у дедушки Стукату…
Анатоль. Нет, он не скажет; я замечаю, что он много от нас скрывает… мне снилось во сне…
Жером. Что снилось?
Анатоль. Что эти птички любят друг друга, оттого им и весело, когда они обнимаются…
Жером. Разве ты меня не любишь?
Анатоль. Люблю.
Жером. Так отчего же нам не весело?
Анатоль. Не знаю.
Жером. И я не знаю.
Анатоль. Тут что-нибудь да скрывается.
Когда на птичек погляжу,
Я им завидую невольно,
Я весь горю, я весь дрожу!
Им жить так весело, так вольно!
Но отчего же, милый мой,
Не веселимся мы, как птички,
Когда обнимемся с тобой?
Жером.
Должно быть, это не с привычки…
Анатоль.
Иль нет ли между птиц отлички?
Жером. Попробуем еще обняться… может быть, привыкнем.
Анатоль. Пожалуй. (Обнимаются.)
Жером. Что?
Анатоль. Ничего…
Жером. Однако ж когда в последний раз был твой папенька и обнял дедушку Стукату, то, я помню, ему было очень весело.
Анатоль. Когда бы хоть скорей приехал папенька| да взял бы нас отсюда… может быть, узнали бы…
Жером. Папенька! А что это такое папенька?
Анатоль. Дедушка Стукату сказывал, что его дол яшо любить, потому что он даровал мне жизнь…
Жером. Да как же это?
Анатоль. Ну так просто дал…
Жером. Да где же он ее взял?
Анатоль. Вот уж этого-то я не знаю…
Жером. И я не знаю… Просто нас, кажется, обманывают.
Те же, Агнеса, Агата и несколько пансионерок (с шумом вбегают в калитку, которую забыл запереть Стукату).
Хор пансионерок.
Зелен луг, как серебро,
Блещут лоском воды.
Нет, adieu, {*} мадам Гро-Гро,