Деды
Шрифт:
– Поспеет, – утвердительно кивнул Фукс, не подымая глаз от своей бумаги.
– О, помилуй бог!.. У тебя живо!.. Все живо! Ну, хорошо!.. Итак, голубчик, – опять повернулся старик к Черепову, – лети, мчись… птицей в Петербург… к государю… с реляцией… А будет спрашивать, расскажи ему сам все, что видел… что перенесла армия… все… все, без утайки!.. Ступай же за прогонами!
Черепов поклонился и вышел.
Через час у крыльца главной квартиры стояла уже немецкая почтовая бричка [416] , и краснощекий швейцарский почтальон с бичом в руке и медным рожком за спиной молодцевато красовался на козлах. Черепов в четверть часа успел купить себе новые сапоги и
416
Бричка – легкая повозка.
417
С'aква – искаж. саквояж – вид дорожной сумки с запором (фр.).
– Ну вот, и ты готов, и реляция готова! – весело воскликнул Суворов. – Поезжай же с Богом!.. Вот тебе сумка курьерская, вот открытый лист… Вот пакет… Государю!.. В собственные руки!.. Ну всё, кажись?…
– Всё, ваша светлость, – подтвердил начальник канцелярии.
– Ах да!.. Поди-ка сюда на минутку! – как бы домекнувшись о чем-то, кивнул Суворов Черепову и повел его за собой в другую комнату, где они очутились наедине.
– Есть ли у тебя деньги? – тихо спросил старик, затворив за собой дверь.
– Как же, ваша светлость! Прогоны мне в тот час же выданы.
– Прогоны!.. Помилуй бог!.. Я не о том… Прогоны! Помимо прогонов есть ли?
– Найдется еще малая толика.
– Да вдосталь ли?
– Хватит, ваша светлость! – беззаботно махнул рукой Черепов.
– То-то!.. Хватит!.. Ты не церемонься: коли нужно, возьми у меня… Я никому не скажу… Потом сочтемся.
– Ей-ей, хватит, ваша светлость!.. Недосуг только расстегиваться, а то я показал бы.
– Ну, коли так, то не теряй времени!.. Помилуй и сохрани тебя Боже!.. Поезжай, поезжай, голубчик!.. Господь с тобой!
И, трижды перекрестив Черепова, старик поцеловал его и выпроводил за дверь, положив на плечо ему руку.
Черепов, благословясь, вскочил в бричку, почтарь хлопнул бичом – и быстрая пара бойкой рысью тронулась по улице, кипевшей горожанами и нашим солдатством.
Не отъехали и трех верст от города, как Черепов, истомленный несколькими бессонными ночами, закутавшись в плащ да прикорнув плечом и головою к своей кожаной подушке, спал мертвым сном под однообразный стук колес подпрыгивающей брички.
После выхода Суворова из Альп вся Швейцария снова очутилась в полной власти французов. Дела нерешительных австрийцев на Рейне и в Италии были ничтожны. И вот те самые люди, которые всячески старались исторгнуть победу из рук Суворова, стали теперь уговаривать его начинать снова вместе с ними военные действия. Эрцгерцог Карл предложил было ему сначала охранять Граубинден, пока не получатся новые повеления от венского гофкригсрата. Суворов пришел в негодование. «Воинов, увенчанных победами и завоеваниями, дерзают назначать сторожами австрийских границ!» – писал он Ростопчину и немедленно решил перейти в Фельдкирх, назначив Корсакову пункт соединения с собою в Линдау. Здесь произведен был размен пленных между русскими и французами, после чего соединившиеся остатки двух русских армий расположились между реками Иллером и Лехом.
Меж тем эрцгерцог Карл,
– Эрцгерцог Карл, если он не при дворе, а в лагере, – такой же генерал, как и Суворов, кроме того, что Суворов гораздо старше его своей опытностью. И притом передайте его высочеству, что я не знаю обороны: умею только атаковать и двинусь вперед, когда сам признаю удобным, и тогда уж не остановлюсь в Швейцарии, а пойду прямо во Франш-Конте. Скажите, что в Вене во дворце я буду у ног его высочества, а здесь, на войне, я, по меньшей мере, равен с ним и ни от кого не приму уроков.
"Чего хочет от меня эрцгерцог? – писал он тогда же П. А. Толстому. – Он думает обволшебить меня своим демосфенством… А у меня на бештимтзаген [418] ответ готов. Он дозволил исторгнуть у себя победу. Мне 70 лет, а я еще не испытал такого стыда. Да возблистает слава его! Пусть идет и освободит Швейцарию – тогда я готов".
Эрцгерцог оскорбился и в длинном письме принялся доказывать, что никак не он, а Корсаков и сам же Суворов виноваты в потерях. "Все тактики согласны с этим", – прибавил он в заключение.
418
Требование, домогательство (от нем. bestimmt sagen).
И не пощадил же его старик за эту выходку в своем прямом ответе.
"Царства защищаются, – писал он, – завоеваниями бескорыстными, любовью народов, правотою поступков, а не потерею Нидерландов и гибелью двух армий в Италии. Это говорит Вам солдат, который прослужил шестьдесят лет, водил к победам войска Иосифа II и победою утвердил за Австрией Галицию, – солдат, не знающий ни демосфеновской болтовни, ни академиков бессмысленных, ни совета карфагенского [419] . Я не ведаю ребяческих соперничеств, демонстраций, контрмаршей. Мои правила: глазомер, быстрота, натиск".
419
Совет карфаг'eнский. – Во главе рабовладельческого государства Карфаген в Северной Арфике (VIII–II вв. до н. э.) стояли Совет тридцати и Совет старейшин.
Но так как эрцгерцог настаивал и требовал от русских помощи, то Суворов созвал в Линдау новый военный совет из своих сподвижников, и этот совет решил единогласно, что, "кроме предательства, ни на какую помощь от цесарцев нет надежды, чего ради наступательную операцию не производить".
Император Павел был немедленно же извещен фельдмаршалом об этом решении.
Взмыленная тройка подкатила к одному из дворцовых подъездов.
– Курьер! Курьер из армии! – тотчас же разнеслось по всем коридорам, этажам и апартаментам – и курьер немедленно же был введен в кабинет государя.
– Злые или добрые вести? – быстро спросил император.
– Вести геройские, – почтительно и твердо ответил посланец, подавая запечатанный пакет.
Государь нетерпеливо сломал печать и жадно погрузился в чтение реляции.
– Слава богу!.. Честь оружия спасена и армия тоже! – воскликнул он, осеняя себя крестным знамением, и снова перечитал реляцию.
– Ты находился все время там? При фельдмаршале? – спросил он.
– Все время, ваше величество, и был очевидным свидетелем неимоверных трудов и подвигов армии.