Декаданс

Семенова Людмила

– Да не то что бы, – признался Алик, – Вообще-то я декоратором-сценографом хотел стать, но родители настояли на кафедре графики: мол, театральное искусство все равно на последнем издыхании, а с навыками компьютерного дизайна нигде не пропадешь, да и бумаги на наш век хватит. Вон дамские романы в мягких обложках выходят вагонами, и на каждой намалеваны цветочки, птички, пироженки… Так что, Поль, имей это в виду, если надоест под крылом у Инги работать.

Он усмехнулся, впрочем весьма добродушно.

– Ладно, что было то прошло, – заговорил Алик после паузы, – Я что хотел сказать: скоро как раз приедут те, кого

Инга выбрала для своего «кастинга». Не одни, конечно, с опекунами и представителями интерната. Те клянутся и божатся, что пациенты безобидные, ни разу мухи не обидели, но мне это все равно не нравится. В общем, я просто предупреждаю, чтобы ты не удивлялась, когда они явятся.

– А ты этих пациентов уже видел?

– Ну да, Инга мне еще там, в Зеленогорске, сказала. Несколько девчонок, они вроде и вправду мирные, да и слабенькие на вид. И еще один мужик, я даже не понял, сколько ему лет. Рослый такой, жилистый, и очень сильный, хотя с виду и не скажешь. Думаю, он одной рукой такой вес вытянет, какого я и двумя не подниму.

При этих словах Алик даже нервно дернулся. Впрочем, тут подошли Катя с Ясминой и он вкратце передал им то же самое. Когда люди из интерната приехали, Полина вместе с другими девушками предпочла скрыться в мастерской и разглядела их только мельком. Они полностью соответствовали описанию Алика, и если у трех молоденьких девушек не было никакого болезненного налета, кроме сильной застенчивости, то парень показался Полине угрюмым и злым. Но по словам Инги, все пациенты страдали разной степенью аутизма и не были замечены ни в каких нарушениях порядка. Две девушки были дочерьми каких-то маргиналок, которые бросили их еще в роддоме, а остальных в спецучреждение отправили семьи, когда психические нарушения стали ярко проявляться.

Вечером того же дня Инга собрала всех ребят и объявила о предстоящем туре. Выяснилось, что они полетят в Мексику и даже заедут отдохнуть на побережье, в знаменитый Канкун.

Когда Полина вернулась домой, Арина Юрьевна как раз накладывала на большое блюдо оладьи на ряженке (это был один из немногих подвластных ей рецептов). На столе, накрытом красивой, хоть и потертой скатертью, стоял старенький керамический чайник переливчатого темно-синего цвета.

– Что это сегодня ты какая-то странная, Поля? Вроде бы глаза у тебя просияли, а то ходишь последнее время словно неприкаянная… – спросила мать.

– Так это же здорово! Что тут странного? – тут же откликнулся Денис Ильич, – А и правда, дочка, что там у тебя нового? Неужто на работе повысили?

– Да какое там, – отмахнулась девушка, грустно улыбнувшись, – Придется вам некоторое время поскучать: я с ребятами еду за границу, на пару недель. Будем там рисовать, духовно обогащаться, ну и прочее…

Арина Юрьевна присела напротив дочери и внимательно посмотрела на нее.

– И Алик тоже там будет?

– А как же, – ответила Полина безэмоционально, – Он же остается одной из ключевых фигур арт-пространства.

Мать вздохнула – история с этим парнем ей давно была известна, и хотя она видела Алика только один раз, когда Полина пригласила ребят на свой день рождения, он всегда вызывал у нее какую-то настороженность.

– Поэтому ты так оживилась?

– Да с чего ты взяла? – неохотно сказала дочь, – Успокойся, мама, я давно знаю, что мне ничего с ним не светит, и у меня не снесет крышу от

того, что мы несколько дней побудем рядом.

Арина Юрьевна потрепала Полину по плечу и сказала:

– Может, было бы лучше, если бы ты чуточку больше верила в себя и пыталась бороться за свое счастье? А не ела себя изнутри и думала, что для всех так будет лучше.

– Откуда ты знаешь? – спросила Полина, пристально взглянув на мать.

– Глупая ты, Поля, – улыбнулась та, – Еще бы я этого не знала! И я вижу, что в последнее время у тебя появились какие-то проблески надежды. Но вот хорошо это или плохо… Прости, но по-моему, ты уже упустила то время, когда были какие-то шансы, когда стоило показать Алику, что он тебе нужен. А теперь он начнет строить свою жизнь дальше, а ты можешь так и увязнуть в тоске и мечтаниях.

– Ты это всерьез? – удивилась Полина, – По-твоему, у меня имелись шансы? И Алика когда-нибудь волновало, нужен он мне или нет?

– Я не могу утверждать в точности, но почему нет? Ты замечательная девушка, красивая, одаренная, у вас общие увлечения, так что же, Алик не мог тобой заинтересоваться? Но ты никогда и не пыталась это узнать, и намекнуть ему, что он тоже тебе интересен. Ясно, что он остался с той, которая отчетливо дала это понять.

– Мама, все намного проще, – мрачно вздохнула Полина, – Он остался с той, которая интересна ему, причем по очень прозаическим причинам! Если мужчину не тянет к женщине, то стараться бесполезно.

– Так что же ты сейчас делаешь рядом с ним? – спросила мать.

– Я просто живу, – сухо ответила девушка, – И не могу оглядываться на всех, кто рядом. В конце концов, путешествовать можно ради моря, солнца и рисования, вне каких-то сторонних мотивов. Странно, что тебе не приходит в голову такая простая мысль!

Арина Юрьевна промолчала и только деликатно поцеловала дочь в щеку. Возвращаться к этому разговору не хотелось им обеим.

Спустя две недели коллектив отправился в поездку. Поскольку Инга избегала откровенно смешивать личную жизнь с работой, то в гостинице поселилась в номере с Катей, Алик – с Игорем, а Полина, соответственно, с Ясей. Во время художественной практики парни также держались особняком от девушек, но в поездках по экстремальным маршрутам и на пляже все были, разумеется, вместе. У Полины была возможность наблюдать за Аликом, слушать его простоватые и мирные шутки (все это время он в ее присутствии не прикасался к спиртному и был в хорошем, ровном настроении), и ни о чем другом она пока не задумывалась. Правда, она отметила, что Игорь, в отличие от Алика, стал еще более отстраненным и молчаливым, чем прежде, редко включался в общую болтовню и с неудовольствием отзывался на кокетство Кати, которая заигрывала почти со всеми парнями, попавшими в поле ее зрения.

Самой Полине было немного скучно по вечерам. У Кати и Ясмины к том моменту как раз намечались перемены в личной жизни, о которых они с удовольствием судачили между собой и с Ингой. Полина изредка присутствовала при этих беседах, но почти в них не вступала, и беззаботность коллег только травила ей душу, напоминая о какой-то иной, недоступной жизни, полной приключений, надежд и страстей. И ведь не было в ней никаких изъянов, кроме этой больной привязанности к Алику. Так почему же ей, симпатичной и незаурядной девушке, никак не удается вытеснить из сознания этот образ?