Декамерон 2
Шрифт:
Горбился. Руки повисли безвольными плетьми вниз. Будто травмировал нижние позвонки, брёл в никуда, словно гусь. Даже его шея вытянулась вперёд, а подбородок — задрало вверх. Жалкое зрелище. Но Флэй не думал о том, как выглядит. Его больше интересовало другое: как так желчно эта жизнь подшутила над ним?
Мысли вырвали его из реальности. Очевидные угрозы его завтра отошли на второй план. Благо, солнце укрывало дезертира от окрестных людоедов. У него имелось некоторое время, прежде чем тучи доберутся с моря до Нижнего Города.
Сам не свой, Альдред бубнил под нос:
—
Ответ лежал на поверхности, теряясь в совокупности вариантов. Ему не пошли на пользу боевые столкновения с упырями, встречи с чумными людьми. Далеко не всегда он примерял на себя респиратор Адельгейма: теперь же средства защиты нет вовсе. Вот и до него добралась эта зараза.
Голова Флэя будто свинцом налилась. Поэтому трудно было ему собрать мысли воедино. Соотнести пережитое на собственной шкуре с наблюдениями очевидцев. Он выругался под нос, остановился, утирая пот с кипевшего лба, зажмурился и произвёл умственное усилие.
Едва ли всему виной миротворцы, вернувшиеся в Янтарную Башню. Те обратились упырями в течение дня. Даже самый первый из бойцов, наверняка отличавшийся здоровьем. Стало быть, сколько бы людоед ни скакал на ренегате в тёмном коридоре, слюни его не попали на Альдреда. Ни на слизистую оболочку, ни в кожные поры.
Это касалось и всех прочих упырей, которые полегли на пути дезертира к сестре Кайе. Он им не давал подойти поближе и уж тем более себя укусить. Иначе бы и сам давно сгинул.
Целых два дня беглец держался молодцом, не испытывая никакого дискомфорта или болезненного недомогания. Он планомерно двигался навстречу судьбе, будто осадная машина, преодолевая все трудности. Тогда в его заболевании повинны вовсе не ожившие трупы, а… люди.
— Марио Валентино? — вспоминал дезертир, опустив глаза в пол. — Маттео Цанци?
Разумеется. Каждый из них имел непосредственный контакт с заражёнными. Соответственно, и миротворец, и люмпен могли запросто подцепить хрустальную чуму. Достаточно им было просто находиться в компании больных. Так и вышло. По наивности Альдред с ними пообщался тесно. Вот и нажил себе Чёрную Смерть.
— А это мысль, — заметил Флэй. Он сдвинулся с места и побрёл дальше по улице.
Мозг его отчаянно требовал объяснений. Увы. Не так быстро, ведь не всё так просто. Требовалось провести более глубинный анализ.
Им обоим было лет не мало. И хотя пожилой богатырь отличался недюжинной силой, болезнь овладела им в течение уже первых суток. Либо братья по оружию на него надышали с излишком, либо дело обстояло иначе.
Цанци жил бок о бок с заражёнными. Люмпен уж точно заболел и сам, хоть и не подавал вида. Соответственно, у него на момент встречи зараза проистекала в зачаточном состоянии. Развивалась медленно. Причины не столь важны. Однако Флэй склонялся именно к такому варианту: профессор подкинул ему чуму.
Ренегат имел неосторожность убрать респиратор, когда они с Маттео встретились. Не думая о последствиях, беглец накинулся на бродягу с тесаком. Тот исторгал зловонное, миазматическое
Эврика! Вроде как. Но и это ещё не всё.
Судьба Марио Валентино могла пролить свет на заражение Альдреда куда действеннее, чем того же Цанци. Миротворца и предателя сближало отчаяние, которое им обоим пришлось пережить. Старик слегка тронулся умом, испытал небывалый стресс, потеряв боевых товарищей. У Флэя тоже из-под ног ушла земля, едва стало ясно, что сестра Кайя убралась из Города, оставив своего воспитанника на произвол судьбы.
— Вот оно… — Дезертир нащупал истину.
Античных врачей никакая Церковь не сковывала в исследованиях. Кто как бы ни хаял язычников, нынешние доктора охотно пользуются наработками своих коллег из прошлого и с нынешнего Востока. Из их терминологии в обиход со временем вошло такое слово как «иммунитет». Сопротивляемость болезням.
Лекари предполагают, что между ней и равновесием есть определенная связь — как духовным, так и телесным. Человек, питающийся разнообразно и не претерпевающий стресс, менее подвержен заболеваниям, чем тот, кто коснулся дна во всех смыслах.
Как и Марио Валентино. Как и сам Альдред Флэй.
Дезертир неуклонно шёл к болезни уже давно. Быть может, с тех самых пор, как у Левого Клыка потонул парусник персекуторов.
В хождениях по Саргузам предатель задействовал последние внутренние ресурсы. Реалии Города не давали ему передохнуть.
Здесь не доел, там не спал — и пожалуйста. Помножить на переломные моменты жизни, коих сполна, — и вот он, лёгкая жертва Чёрной Смерти.
— Я с самого начала запорол эту партию, — проворчал себе под нос ренегат.
Жжение. Ему жгло лёгкие. Свербело в трахеях. Ни с того, ни с сего в горло поднялась чумная слизь. Пропуская воздух в дыхательные пути, вязкая жижа затрепетала. Дезертир закашлялся. Сплюнул на мостовую сгусток мокроты.
Перед глазами предстали все оттенки болезни. Зеленый студень с кроваво-красным шлейфом и чёрными вкраплениями. Харкал первый раз Альдред совсем недавно. И ведь уже всё стало на порядок хуже. То ли ещё будет, подозревал он.
Люмпен погиб не зря. Ведь перед этим выложил все три варианта, которые могут ожидать ренегата. Сам Альдред подозревал: его ждёт почти то же самое, что и паосцев из Клоаки. Постепенно беглец потеряет рассудок. Он утратит контроль над собственным телом. Его охватит морок. Из костей начнёт пробиваться чёрный минерал. Затем рано или поздно Флэй примерит на себя личину упыря и пополнит орды нелюдей.
— Без шансов, — проронил дезертир.
На глазах непроизвольно выступили слёзы. В детстве Альдред немало их пролил. На его рыдания всем было плевать. Со временем Флэй расценил это как никчёмную слабость. Подавлял в себе во что бы то ни стало. И даже когда речь зашла о неотвратимой гибели, не позволил себе расслабиться. Запретил ныть, роптать, скулить и стонать. Хладнокровно утёр тыльной стороной ладони влагу с краёв своих век.
Ещё миг назад его обуревал спазм. «Так нечестно!» — думал он, будто впал в детство. Простота душевная.