Декамерон

Коробов Андрей

Чезаре смерил его презрительным взглядом.

Это не первый раз, когда он видел подобное. В преддверии смерти всякий инквизитор был готов унижаться, ползать в ногах, лизать сапоги, тянуться к гульфику ради сохранения своей ничтожной жизни. Что угодно, лишь бы протянуть ещё один день.

Среди тех, кого Самум ободрал до костей, не нашлось ни одного, кто сознательно принял бы смерть с честью. Вся их идейность, жажда наживы, тяга к насилию улетучивались. Аккурат в момент, когда становится ясно: игры кончились.

— Ты ведь не думал при

вступлении в Инквизицию, что опустишься до такого? — Стокко начал надвигаться на него мерным шагом. Калека — отползать. — Нелепо скулить, как потасканная сучка, лишь бы тебя пожалели?

Командир чуть ли не рыдал, смотря на него заворожённо, будто загипнотизированный. Вера в спасение таяла у него на глазах.

— Должно быть, весело тебе было резать магов? Отнимать у родителей их чад? Пытать слабых? Почему ж тебе не весело тогда умирать?..

Литомант хлёстко топнул ногой. Из-под земли вырвался каменный шип, тут же вонзившийся в спину командира и переломавшего ему позвонки. Тот гаркнул, задрожал и стал хрипеть. Чезаре подошёл поближе. Обхватил руками морщинистое лицо капитана и заглянул в его глаза. Стокко видел: жизнь степенно покидает инквизитора.

— Бесценное зрелище. Твой угасающий взгляд говорит сам за себя. Существует всё-таки в мире справедливость. Надо только добиться её.

Как бы Чезаре ни питал ненависть к Священной Инквизиции и Церкви Равновесия, извергом не являлся. Ему было вполне достаточно увидеть, что перед смертью персекутор всё-таки осознал: выбранный им путь неверен, и за всё в этой жизни придётся платить. С другой стороны, Самум любил взыскивать с инквизиторов за то зло, что те сеяли в мире.

Он обхватил череп капитана поудобнее. Глубоко вздохнул, чтоб его кожа задубела, а мышцы стали тверды, как камень. Резко дёрнул голову персекутора, ломая позвонки.

Акт милосердия свершился.

Мститель отпрянул. Стокко расправил плечи, довольный собой.

Вот и «Василисков» не стало. С каждым днём Саргузский Корпус теряет всё больше и больше людей. Цели восстания уже наполовину выполнены. Когда последний инквизитор испустит дух, маги станут хозяевами на юге Полуострова.

Конечно же, в теории. Твари с минералами, торчавшими из головы, сильно мешали чародеям в истреблении прихвостней Церкви. Заражённых чересчур много.

Самум подозревал: когда с гармонистами будет покончено, им придётся заняться чудищами. Ну и пусть. Народ лишний раз увидит: маги им не враги. Главное, чтоб какая-то энная доля населения выжила, смогла засвидетельствовать достоинства чародеев.

— Неро, ты можешь выходить, — тихо позвал Чезаре.

Рядом с ним воздух начал гудеть, хотя до полудня было ещё далеко, и тот не раскалился настолько. Буквально из ниоткуда материализовалась точная копия Самума. Неро заговорщически улыбнулся литоманту и отметил:

— Быстро ты их прихлопнул.

— Потому что могу, — отозвался Стокко. Но добавил, потому как умел быть благодарным: — Спасибо, что подыграл мне. Эти недоноски не могли и подумать,

что нас было двое.

— В этом весь я, — пожал плечами тот.

Эфир, экранировавший образ литоманта, стал медленно рассеиваться и растворяться в окружающей среде, являя истинный образ мимика.

За считанные мгновения маг вышел из невидимости, показав себя под чужой личиной и вернулся к исходному облику.

Самум хорошо разбирался в людях и умел выбирать себе в приближённые лучших из магов. Этого он встретил давно. Ещё до того, как они оба влились в Культ Скорпиона.

Отрок лет семнадцати отроду, но по-своему такой же способный, как Чезаре. Первый друг его на большой дороге. Самый верный спутник.

Начинали они свою войну против Церкви порознь. Успели немало шуму наделать, в глаза друг друга не видя. Чезаре наводил ужас на предместья Теаполя. А Неро стал песочным человеком для служак из Катенции.

Но когда всё-таки встретились, их разрушительный потенциал возрос в разы. О таком союзнике Стокко не мог и мечтать.

Сновидец, который самостоятельно развил в себе редкий дар мимикрии. Вкупе с его задатками мага Крови получается поистине гремучая смесь. Породистый маг, хоть и безродный выродок пьянчуги и трактирной шлюхи.

Всё-таки недаром все так любили его в цирке, с которым тот путешествовал большую часть жизни по Полуострову и близлежащим странам. У Черноруких руки до него не дошли. Чезаре их опередил.

Иначе мальчишка мог запросто поубивать всех вождей, королей и царей Западного Аштума, не выдав себя настоящего. Ещё бы и заработал.

И ведь не скажешь с виду, что этот паренёк в том же списке наиболее опасных чародеев Полуострова, что и Чезаре Стокко.

Мягкий характер. Большие зелёные глаза. Голос между тенором и фальцетом. Смазливая, чуть ли не девчачья мордашка. Хрупкое телосложение. Даже чёрные волнистые патлы иной раз вводят прохожих в заблуждение.

Плевать Неро на это хотел. Он — человек искусства. Человек утончённый. Ему было тесно в рамках, которые выставляет Церковь.

Важно другое. Когда до дела доходит, он становится настоящим ночным кошмаром для своих жертв. Чьи лица ни примеряет, варит жертв изнутри либо сжигает в бирюзовом огне Серости.

Да. В этом весь Неро де Лима. Вор Лиц. Мимик, гуляющий во снах и реках крови.

Командовать у Чезаре получалось неплохо. И всё же, он привык действовать если не в одиночку, то, по крайней мере, мелкой группой чародеев.

Лучше многих Самум знал: чтобы раскрыться, магу нужна дистанция и побольше места. В противном случае, инквизиторы легко могли нейтрализовать целую пачку чародеев. Даже сейчас.

С началом восстания он и вовсе по собственной воле отошёл на второй план, предоставив язычникам направлять в бой оранжевые хламиды. С позволения их лидера. Та понимала: больше всего пользы Стокко принесёт, если будет вести дела по-свойски.

Неро де Лима хотел было что-то сказать, но их воркования прервало третье лицо.