Декан моего сердца

Каблукова Екатерина

Я виновато посмотрела на кота:

— Придется тебе пожить здесь…

— Мяу!

Показалось, что Перчик согласно кивнул головой. Я заморгала. Все-таки не стоило пить вчера так много.

— Ладно… тогда ты за старшего, — сказала я, подозрительно посматривая на кота. Он лишь фыркнул и закатил (да, да, именно закатил) глаза, явно давая понять, что страдает от человеческой глупости.

Для верности я подождала полчаса и извлекла браслет. Камни тускло засветились, когда я надела накопитель на руку. Значит, все-таки

успели зарядиться. Я задумчиво посмотрела на кофр, где все еще лежала моя одежда. С одной стороны, ее следовало почистить, с другой… столичные наряды были слишком вычурными для этой глуши, потому, чтобы не привлекать внимания, мне было проще купить несколько простых платьев в городской лавке.

На всякий случай я открыла сумку… и закрыла до лучших времен. Удушливый запах пополз по комнате, пришлось открыть окна, чтобы проветрить. Ледяной ветер ворвался в спальню, заставив сдернуть покрывало с кровати и закутаться. Подумалось, что если здесь все время такие ветра, то мои южные наряды точно не пригодятся. В этом случае покупка теплой функциональной одежды не выглядела расточительством.

К тому же в витрине одного из магазинов я видела очень симпатичное платье в голубую и красную клетку, которое мне будет к лицу. В таком платье местные жители, возможно, будут относиться ко мне более благожелательно.

Перчик вновь фыркнул, будто читая мысли. Я взглянула на него с подозрением, но кот уже отвернулся, делая вид, что рассматривает стены.

— Ты еще попроси поблагодарить тебя! — зачем-то сказала я.

Кот дернул хвостом. Я вздохнула.

— Ладно, пойду, все равно тебе надо купить еды… да и мне не помешает пополнить запасы.

При упоминании о еде Перчик блаженно зажмурился, явно предвкушая сметану, которой его потчевала тетя Эмили.

— Мементо! — восхищенно выдохнул черепушка.

— Надеюсь пакостей больше не будет? — на всякий случай уточнила я. Зачем-то подождала ответа, и под гордое молчание вышла.

Около конторки орка уже стояло несколько женщин, возмущенных утренним кошачьим концертом. Они были настолько одинаковыми, что казались сестрами. Все пятеро.

— Это просто безобразие!

— Совести нет!..

— Все утро!..

Возмущенно гудели они над застывшим, словно скала охранником. Я вжала голову в плечи и попыталась прошмыгнуть мимо, но одна из жалобщиц заметила меня и решила привлечь в качестве последнего аргумента.

— Милочка, вы ведь новая преподавательница, верно? — покровительственно обратилась она ко мне.

— Да, — насторожилась я.

— Да, ректор Норрик говорил мне о вас сегодня, — она закивала, отчего ее белые кудряшки закачались, словно пружинки. — Младший преподаватель… мисс…

— Флоу… Патриция Флоу, — представилась я, понимая, что глупо скрывать имя перед коллегами.

Остальные переглянулись.

— Мисс Флоу… можно я буду звать вас Патрицией? — глаза старушки

были холодны, точно лед. Себя она так и не назвала. — Скажите, дорогуша, вам ведь тоже мешал этот шум?

Ее подруги, обступившие конторку охранника, смотрели на меня, ожидая поддержки. Я вдруг поняла, что среди них нет ни одной женщины моложе шестидесяти лет. С аккуратно уложенными волосами, с обязательной ниткой жемчуга на шее, они были просто клонами друг друга и отличались лишь по цвету костюмов.

Академические ведьмы. Они работали на низших должностях, были слишком требовательны, злопамятны и потому никогда не выходили замуж. Представив, что через много лет я могу оказаться в их рядах и буду выглядеть так же, как и они, я невольно вздрогнула.

— Простите?

— Вам тоже мешает шум? — уточнила уже другая старушка.

— Какой шум?

— Эти ужасные вопли, раздававшиеся все утро?

— Э-э-э, — я почувствовала, что краснею, — Нет.

— Как нет? — не поняла инициатор скандала, под возмущенное гудение остальных. — Вы что, не слушали, как все утро здесь стоял ор?

— Нет. Я была на педагогическом совете и задержалась, — я виновато улыбнулась. — Перед началом учебного года у преподавателей очень много дел, вы же знаете.

Ведьмы преподавателями не были. Секретарями, регистраторами, разносчиками почты. Из-за скверного характера их не допускали даже в библиотеки, опасаясь, что они могут применить полученные знания во зло.

Возмущенное сопение старушек подсказало, что цель достигнута, и мои слова были сочтены оскорблением. Камни браслета вспыхнули, отражая примитивные проклятия, я успела заметить чесотку, понос и еще что-то, по-моему, импотенция. Я даже посочувствовала проклинающим меня: защита амулета непременно возвращала пожелание недуга его создателю.

Краем глаза я заметила, как одна из старушек начала почесываться, а вторая побледнела и мужественно сжав зубы бегом направилась к лестнице, судя по всему, проклятье поноса сработало моментально.

Оставшиеся три кашляли, шмыгали ставшими вдруг заложенными носами, и злобно смотрели на меня. Я тихо выдохнула: резерв накопителя вновь был на исходе, и тогда…

— Воу, что здесь за собрание? — вопрос застал нас всех врасплох. Кроме охранника, конечно. Тролль вновь погрузился в крепкий сон.

Я подняла голову и обнаружила, что на лестнице стоит странное создание: коротко стриженные волосы, торчавшие во все стороны, переливались радугой, огромные глаза ярко подведены угольно-черным цветом, а губы — фиолетовым. На тонких запястьях болталось с дюжину браслетов, майка крупной, кольчужной вязки, надетая поверх белоснежной рубашки обтягивала точеную фигуру, а широкие штаны были заправлены в сапоги. Со стороны старушек раздалось почти змеиное шипение.

Услышав его, создание улыбнулось и пританцовывая спустилось с лестницы.