Дела собачьи

Я познакомилась с Мариной Борисовной Басанович в начале 80-х годов и с тех пор наша связь с ней фактически не прерывалась. Она лечила моих собак, мы делились своими мыслями о жизни вообще и о собаках в частности.

У Марины за плечами огромный опыт и богатая практикой жизнь. Окончив Ветеринарную академию, куда привела ее страстная любовь к лошадям и собакам, она какое-то время проработала ветеринарным врачом с крупными сельскохозяйственными животными в России и Узбекистане. Но ее все больше тянуло вплотную заниматься проблемами, связанными только с домашними животными,

главным образом с собаками. Поэтому последние годы она работала в ветлечебницах, затем практикующим врачом.

Иметь с ней дело в качестве хозяина пациента и легко, и трудно. Она – человек ищущий, думающий, никогда не считающий зазорным заглянуть в справочники, в соответствующую литературу, но привыкший к тому, что ей доверяют. В противном случае может просто отказаться от лечения.

У нее всегда жили собаки, и не одна. Много лет она держала и разводила бультерьеров. Руководила секцией бультерьеров в клубе «Фауна», и собаки в ее секции были прекрасными, а на выставках занимали призовые места.

Несколько лет тому назад Марина увлеклась новой для России породой – американский бульдог и сейчас у нее в доме живут мать и сын этой породы (кстати, о «сыне» вы прочтете в книге).

Что касается ее профессионализма как кинолога, то в настоящее время она является экспертом Российской Кинологической Федерации и Международной Кинологической Федерации (FCI) по многим породам собак.

Какое-то время тому назад у Марины Борисовны возникло желание описать те случаи в ее неспокойной, как у всякого врача, жизни, которые ей так или иначе запомнились.

Так и возникла эта книга.

В принципе она сама по себе раскрывает характер автора, ее любовь к животным, уважительное отношение к людям и ее стремление глубоко вникать в любую ветеринарную проблему. Однако книгу Басанович ни в коем случае нельзя рассматривать как пособие по лечению собак. Это эпизоды из жизни, которыми ей захотелось поделиться с читателями.

Я глубоко верю в то, что вы получите удовольствие, прочитав эту книгу.

Т.Н. Никулина

– Никогда больше! Я скорее умру! Через мой труп! – эмоции в голосе Натальи буквально били через край. Обычно ее очень сдержанная манера говорить настолько разительно отличалась от сегодняшнего разговора, что объяснение подходило только одно – крайнее волнение, почти на грани. А причину долго искать и не пришлось: оставалось всего несколько дней до появления на свет маленьких бультерьерчиков – первых детенышей Долли. Я не прерывала ее, улыбаясь, думала про себя: «Пой, ласточка, пой! Не впервой слышу, зато потом самой смешно будет».

Наталья – жена моего пациента, вернее, жена хозяина самого первого пациента. И хотя наша с ним первая встреча едва не закончилась ссорой, как-то так получилось, что с тех самых пор мы дружим и я прекрасно знаю всех чад и домочадцев Олега, как двуногих, так и четвероногих.

Итак, наше знакомство носило весьма оригинальный характер, и теперь, по прошествии многих лет, я не упускаю возможности с некоторой долей ехидства напоминать ему ту давнюю историю нашей первой встречи.

А дело было так… После окончания Московской ветеринарной академии я некоторое время работала ветеринарным врачом на молочном комплексе, но поскольку всю сознательную жизнь тянулась к собакам, то при первой же возможности перешла работать в городскую ветеринарную лечебницу. Должность моя была на удивление высокой по сравнению с возрастом, но, смею надеяться, не со знаниями, хотя некоторая доля случайности и имела место быть. Итак, шел первый день работы на новом месте. И поскольку никого из посетителей пока не было, я углубилась в свои мысли. Безусловно, я была очень довольна переходом. Лечебница, правда, была далековато от дома, но это меня не особенно заботило, главное – я наконец-то буду заниматься своими любимыми четвероногими – собаками. Остальное большого значения не имело. Я так волновалась в свой первый приезд, что почти не обратила внимания ни на лечебницу, ни на место ее расположения. И теперь с удовольствием оглядывалась. Здание «ветеринарки» было построено сравнительно недавно и производило такое же впечатление, как новая квартира

на новосела: все сверкало белизной побелки и новой краски. Новая мебель в кабинетах и оборудование тоже впечатляли. Не было еще ощущения обжитости и рабочего уюта, но это – легкоустранимый недостаток. И, пожалуй, именно это рождало в голове всякие шальные и не очень шальные мысли о благоустройстве и дизайне: интересно, что сюда лучше подойдет, цветы или аквариум, а может, то и другое сразу? А занавески, может быть, будут лучше смотреться, чем жалюзи?

В общем, в плане дизайна «конь еще не валялся». Настроение, и так неплохое, стало совсем замечательным, когда я вышла во внутренний двор лечебницы и просто ахнула. Обычно после стройки должно пройти немало времени, чтобы все вокруг зазеленело. Здесь же, как по мановению волшебной палочки, все утопало в лесной идиллии. Каким чудом удалось строителям не покалечить при постройке двор и все полностью сохранить, было непонятно, но впечатляло! Огромные столетние сосны и ели с редкими вкраплениями лиственных, но таких же вековых деревьев начинались сразу за зданием и постепенно переходили в огромный лесопарковый массив. Все заросло так густо, что, только приглядевшись, я увидела в глубине высокий бетонный глухой забор, отделявший территорию лечебницы от леса. Был конец лета, уже не было изнуряющей жары, явственно ощущалась резкая предосенняя чистота воздуха, а от старых деревьев тянуло сырой прохладой. Полюбовавшись немного, я вернулась в приемный кабинет, и не зря. Не успела я натянуть белый, хрустящий от крахмала халат, как на пороге появился посетитель – молодой человек лет двадцати пяти, кудрявый и темноволосый, с шикарными усами, заглянул в кабинет и, окинув меня этаким пренебрежительным взглядом, спросил:

– А врача опять нет?

– Почему нет? А я кто, по-вашему?

– Вы?! – Он высокомерно скользнул взглядом снизу вверх, и я почувствовала, что краснею против своей воли, причем не от смущения, а от злости. Вот нахал!

– Да! Я – врач! – в тон ему прозвучал и мой ответ. – А что, врач обязательно должен быть похож на Айболита из детской сказки?

– Как это девчонка может быть врачом? Ну, фельдшером – еще куда ни шло, но врачом?!» – Его высокомерное нахальство становилось, по моим меркам, уже чрезмерным. Что делать? Я не знала, но и спорить с ним больше не хотелось.

– Может быть, прекратим обмен любезностями и займемся делом? Что вас привело сюда? – нейтрально предложила я и подумала про себя: «Вот же индюк надутый!»

А этот «индюк» пожал плечами, повернулся и вышел из лечебницы. Правда, через минуту он вернулся с собакой на поводке. Кофейного цвета лохматый дратхаар в отличие от хозяина доброжелательно вилял коротким хвостом и вообще всем своим видом демонстрировал желание познакомиться со мной поближе. Я еще подумала, что не всегда собака похожа на своего хозяина, приятные исключения все-таки бывают. У Габи – так звалось второе явление в мой кабинет, были совсем небольшие, но неприятные проблемы: в результате травмы на задней лапе возникла небольшая, но крайне неприятного вида трофическая язва. Размером приблизительно с пятак, по-теперешнему – с монету в пять рублей, она располагалась на скакательном суставе, была покрыта утолщенной кожей, больше напоминавшей шкуру старого лимона, ноздреватую и бугристую, но розового цвета. Сквозь трещинки на ней капельками проступала липкая желтоватая жидкость, лимфа. Картина имела действительно неприятный вид, и хотя собака не хромала, выезжать с ней на охоту, да и просто гулять по траве было чревато более серьезными осложнениями. Мое раздражение в отношении «милейшего» хозяина стало потихонечку проходить и меняться на более объективные чувства, поскольку большинство собачников вряд ли понеслись бы в лечебницу с такой «ерундой». Но Габи повезло: ее хозяин был внимателен, и поэтому на данном этапе случай не представлял никакой сложности, но имел несколько вариантов решения. И пока я осматривала собаку, в голове уже складывались и просчитывались эти варианты.

– Охотничий сезон скоро? – мимоходом поинтересовалась я, а получив утвердительный кивок, поняла, что лучший вариант – ускорить полное выздоровление. И хотя хозяин мне был не очень-то симпатичен, как-то не хотелось совсем испортить ему отпуск. Разумеется, для собаки любой из выбранных способов лечения гарантировал абсолютное выздоровление. Значит, все-таки – скальпель, решила я и взглянула на хозяина. Он тем временем терпеливо ждал моего заключения, а может, и признания в профессиональном бессилии. Так мне, по крайней мере, казалось. Ну уж нет! На Красной площади медведь сдохнет, если я дам тебе, дружок, хоть капельную возможность еще раз вогнать меня в краску. Я буду не я, но ждать тебе придется очень долго!