Делай что должен

Казьмин Михаил Иванович

Но Фомин, черт бы его побрал, хорош! Это же надо — всего-то и записал, что ошибочный вывод о причастности капитана-пилота Корнева к русским спецслужбам был сделан на основании информации, собранной агентом Фарадеем! И все — ведь его, Голдберга, построения исходили из того, что Корнев как раз-таки не простой капитан-пилот. И попробуй теперь дай задний ход — вся схема с виноватым Фарадеем летит псу под хвост, и ОРС назначает в отношении спецагента Голдберга расследование, по итогам которого… Лучше и не думать, что там будет по итогам! А Фомин изящно вывел из-под подозрений русского агента. Скорее не агента даже, а как русские говорят, «operativnika», то есть

специалиста по прямым акциям. И хорошего, черт возьми, специалиста — как он управился с пиратами! Ну да ничего. Были у Голдберга кое-какие соображения насчет того, как ему потом переиграть все в свою пользу и со всеми поквитаться. С Фоминым и Корневым в особенности…

Тем временем Корнев, ничего не подозревая о том, кем его считает спецагент Голдберг, как, впрочем, ничего не подозревая и о самом существовании спецагента Голдберга, летел на Райнланд. Летел, увы, не на своем корабле. За «Чеглоком» прилетел спасательный корабль «Исеть», и сейчас корневскую птичку везли на Александрию для ремонта. Кстати, все расходы, связанные с буксировкой и ремонтом «Чеглока», взял на себя Объединенный совет акционеров Скраггенхольда, что Корнева откровенно порадовало. Нет, конечно, за свой счет ему бы это встало не очень и дорого — большую часть списали бы за те взносы, что он платит в гильдию, но если можно сэкономить, это всегда хорошо. А взносы пригодятся как-нибудь потом. Хорошо бы, попозже.

Лететь пассажиром было непривычно. Роман даже вспомнить не смог, когда он так летал последний раз — получалось, что уж очень-очень давно. Пришлось практически заново осваивать искусство собирания вещей и упаковки рюкзаков (побольше и потяжелее себе, поменьше и полегче — Хайди). А что вы думаете, не искусство? Еще какое искусство! Тут самое главное — правильно определить, какие вещи нужны, без каких можно обойтись, а на какие и смотреть не надо. Таскать же самому придется, вот и соображай.

Условия в полете оказались тоже, мягко говоря, непривычными. То есть Корнев помнил такое на авианосцах, а вот для Хайди тесная каютка с двухъярусной койкой оказалась в новинку. Ну да, военный корабль, ничего не поделаешь. Зато какой корабль! Что бы кто ни говорил, а стать пассажирами фрегата «Брейвик» и Роману, и Хайди было приятно. Уж очень добрые воспоминания были у обоих связаны с этим корабликом.

Нидермайер, уже не штабс-капитан-лейтенант, а корветтенкапитан, тоже был рад своим пассажирам. Поскольку Роман и Хайди оформили в немецком консульстве на Скраггенхольде помолвку и теперь официально числились женихом и невестой, Нидермайер выделил им двухместную каюту и теперь они могли наслаждаться уединением во время полета.

За столом в кают-компании пришлось рассказывать не только о похождениях на Скраггенхольде, но и о побеге из пиратского плена — господам офицерам хотелось узнать все из первых рук. Слушателями офицеры оказались благодарными и уважение к русскому капитану-пилоту и его невесте выказывали вполне неподдельное. А как иначе — несколько совсем молоденьких лейтенантов вообще не имели никаких наград, а тут восемнадцатилетняя девчонка с медалью «Креста заслуг». Про русского с его русскими наградами и самим «Крестом заслуг» даже разговора нет. И ладно русский, он все же боевой офицер в отставке, а девчонка с медалью — это вам не просто так!

Но «девчонкой с медалью» Хайди была только для офицеров «Брейвика». Наедине с женихом она с огромным облегчением скидывала маску этакой скромной, но знающей себе цену героини, и снова оставляла Роману право принятия решений и обязанность заботы об их

безопасности. Именно потому, что она оставила это право и эту обязанность за своим мужчиной, Корневу и удалось быстро уговорить Хайди лететь не на Александрию, чтобы спрятаться от всех угроз и опасностей, а на Райнланд, чтобы эти угрозы и опасности решительно и навсегда устранить. Решение жениха Хайди приняла сразу и бесповоротно. Рома спас ее из пиратского плена, Рома разнес на куски истребители, которые за ними гнались, Рома не дал захватить их мятежникам-украм — Рома справится и на этот раз. Как же все-таки ей повезло встретить такого мужчину!

Корнев буквально всем своим существом ощущал веру своей женщины в него, и ему это было приятно. Точнее, не так. Не то это слово — «приятно». Приятно — это когда Хайди к нему прижмется и подставляет свои густые золотые волосы, чтобы он мог уткнуться в них лицом. А вот такое безоглядное доверие любимой женщины — это, наверное, и есть то, что называется счастьем. И если хочешь, чтобы это счастье длилось как можно больше, изволь такое доверие постоянно оправдывать. Корнев хотел. Очень хотел. И потому вновь и вновь прокручивал в голове, как он будет убеждать Шрайера и Сергеева в своей правоте, как заставит их принять то самое решение, которое ему представлялось единственно необходимым.

Бот с «Брейвика» встречали Шрайер с Сергеевым вместе. Хм, неплохое начало… Дальше началось вообще что-то трудновообразимое. Их отвезли в тайную полицию, Хайди отвели в какой-то другой кабинет, где ею занялась женщина-следователь, а Корнева пригласили в уже знакомый кабинет доктора Шрайера. Причем все это происходило с подчеркнутой вежливостью и предупредительностью. Только что бородами дорожку не подметали.

— Господин Корнев, — бросилось в глаза стремление Шрайера разбавить официальное звучание своих слов некоторой долей каких-то чисто человеческих чувств, — у меня крайне неприятные известия для фройляйн Бюттгер, и я бы хотел, чтобы вы помогли вашей невесте справиться с той непростой ситуацией, в которой она в скором времени окажется.

У Корнева едва не отвисла челюсть. Вот это да! Похоже, доктор Шрайер ел свой хлеб не зря, и не зря намазывал этот хлеб толстым слоем масла. Более чем не зря!

— Я так понимаю, — медленно начал Корнев, держа под столом крепко, до ломоты в пальцах, сжатые кулаки, чтобы не спугнуть неожиданную удачу. Секунду помолчав, он, наконец, решился:

— Я так понимаю, что вы арестовали Штрикка?

На несколько секунд в кабинете повисла мертвая тишина. Шрайер уставился на Корнева совершенно стеклянным взглядом, потом перевел глаза на Сергеева, на лице которого также была хорошо заметна крайняя степень удивления. Впрочем, Шрайер первым и пришел в себя. А может, Сергеев, чья официальная роль не предполагала задавать вопросы, просто промолчал.

— Поясните, пожалуйста, господин Корнев. Почему вы считаете, что мы должны были арестовать министериальрата?

? — Потому что именно Штрикк заказывал похищение и убийство Хайди… прошу прощения, фройляйн Бюттгер.

— Мы действительно арестовали министериальрата Штрикка по обвинению в покушении на убийство фройляйн Бюттгер, — наконец нарушил снова установившееся молчание доктор Шрайер. — Но вы откуда об этом знаете?

— Вы же сами только что мне это сказали, — на радостях от подтверждения своей правоты Корнев позволил себе немного поерничать. — А о том, что именно Штрикк стоял за попытками убить мою невесту, я просто догадался. То есть проанализировал то, что знал, и получилось именно так.