Делай, как я!
Шрифт:
И вдруг спасительная мысль мелькнула в Димкиной голове.
Надо предупредить Лебедева. И пусть он бежит к складу. Отец наверняка пойдет по дороге. А Лебедев побежит напрямик. Он успеет.
Димка выскочил из класса, пробежал по коридору, спрыгнул с крыльца. И остановился.
А отец? Как же отец? Он даже не подозревает, что его сын…
Но раздумывать было некогда.
Только бы разыскать Лебедева!
Первой Димку увидела Тамара.
– Вон
Они стояли друг против друга, и Лебедев держал ее за руку – наверно, прощались, а может быть, они все время так стояли, кто их знает.
– Лебедев, – стараясь отдышаться, сказал Димка, – тебя там командир роты ищет. – Первый раз Димка назвал Лебедева на "ты". – Сейчас он на склад пошел.
– А, чепуха, – беззаботно сказал Лебедев, – что-нибудь придумаем…
Димка растерянно уставился на него. Вот тебе пожалуйста – он мчался, торопился, хотел выручить Лебедева, переживал за него, а Лебедев никуда даже и не собирался бежать.
Запыхавшийся, взволнованный, Димка сам себе показался сейчас смешным.
Он молча повернулся и пошел назад, к учебному корпусу.
– Погоди, Димка! – Лебедев догнал его, пошел рядом.
– Не обижайся, – сказал он. – Ты молодец, что предупредил. Враг не застанет нас врасплох.
Димка молчал. Его мучила совесть. Она всегда начинала его мучать, когда было уже поздно. Как он посмотрит теперь в глаза отцу?
Вдвоем они вернулись в радиокласс, где на столе сиротливо стояла рация с вынутыми лампами.
Лебедев взглянул на часы, озадаченно почесал затылок.
– Н-да, – сказал он и принялся вставлять лампы.
Потом быстренько щелкнул переключателями, и Димка увидел, как дрогнули, качнулись невесомые стрелки за стеклами приборов, услышал, как зашуршало, зашумело в наушниках. Лебедев снова щелкнул переключателями – все стихло.
– Долго ли умеючи, – сказал он. – Все. Пошли в казарму.
Он совсем забыл, что обещал сегодня научить Димку настраивать рацию. И Димка не стал напоминать.
Возле казармы они столкнулись с Димкиным отцом.
"Вот оно, – подумал Димка испуганно, – сейчас все выяснится".
Но отец даже не вспомнил про склад, – может быть, он и не ходил туда вовсе, может быть, все это напрасно напридумывал, навообразил сам Димка…
Отец только спросил:
– Ну, как, Лебедев, все сделали?
– Так точно, товарищ капитан.
– Проверили? Все в порядке?
– Так точно. Наша техника – самая надежная в мире, – весело сказал Лебедев. Никто бы другой, пожалуй, не решился так разговаривать с командиром. Да и Лебедев, наверно, не решился бы, если бы не было рядом Димки.
– Ох, Лебедев, – сказал Димкин отец, – когда вы перестанете болтать понапрасну?
На этом разговор и кончился. Но все равно Димка чувствовал себя неважно. Вот они стоят друг против друга, два человека – отец, которого любит Димка больше всех на свете, и Лебедев, дружбой с которым он дорожит и гордится и которому он только что помог обмануть отца… Димка не может без отца, но он не может и без Лебедева – почему он обязательно должен выбирать?…
8
С самого начала Димка был уверен: что-то должно случиться, что-то должно произойти на стрельбах.
Уж
И хотя сам Димка, в общем-то, не имел никакого отношения к этим стрельбам, он переживал и волновался вместе со всеми. Утром солдаты учились правильно выходить на огневой рубеж, правильно ложиться и целиться, и Димка был тут как тут – смотрел, как у них получается. Вечером солдаты чистили автоматы – и опять Димка вертелся возле них.
Больше всего Димка боялся: вдруг отец не возьмет его на стрельбище. Не очень-то любит отец, когда Димка крутится у него под ногами. Впрочем, сказать "под ногами" – не совсем точно и даже просто смешно: за последний год Димка сильно вытянулся. Теперь он по плечо отцу. Ничего себе – "под ногами"!
Димка знал: отец не любит менять свои решения. Если решит, что Димке нечего делать на стрельбище, то, сколько ни упрашивай, сколько ни уговаривай, все равно не возьмет. Тогда хоть тайком пробирайся. Добраться до стрельбища не сложно, всего три километра, важно только, чтобы там его не заметил отец.
Но Димкины опасения оказались напрасными. Сколько раз он уже ловил себя на том, что никак не может заранее угадать, как поступит отец. Напридумывает, нафантазирует – переживает, волнуется, а на самом деле все оказывается куда проще. Сколько раз уже так было. Димка ждет, что отец рассердится, а отец вдруг начинает шутить. Он готовится спорить, доказывать, уговаривать, а отец соглашается с первого слова.
Так и в этот раз вышло.
Отец только кивнул и сказал:
– Конечно, можно. Как же там, на стрельбище, без тебя?
У него было хорошее настроение.
Но, видно, недаром говорят, что человеку всегда хочется большего. Как в "Сказке о золотой рыбке". Стоило только Димке удостовериться в том, что его право присутствовать на стрельбище не ставится под сомнение, как он тут же размечтался о том, что хорошо бы – разрешили ему пострелять. Хоть разок. Но об этом, конечно, не стоило даже и заикаться.
…К стрельбищу вела изъезженная пыльная дорога. Сначала показалась вышка с белым флагом, потом низенький домик, из которого доносилось тарахтенье движка, и затем уже Димка увидел все стрельбище. Хоть стрельбище раскинулось посреди холмов, поросших кустарником, оно чем-то напоминало городской пустырь. То там, то здесь среди зелени виднелись вытоптанные проплешины, кое-где торчали обломки старых мишеней и покореженные ржавые рельсы. Вдали, за серой полосой бруствера, то показывались, то исчезали темно-зеленые фигуры – мишени. Это операторы в последний раз перед стрельбами проверяли, все ли в порядке. Раньше Димка думал, что на стрельбище все совсем просто: поставят мишени, постреляют, потом посчитают дырки. Вот и вся забота. А оказывается, на настоящем стрельбище совсем не так. Оказывается, от центральной вышки, от пульта управления к мишеням тянутся провода, закопанные в землю. Оператор сидит за пультом и только нажимает кнопки да щелкает переключателями. Срабатывают невидимые реле, приходят в движение электромоторы – мишени послушно поднимаются, движутся, падают. А на пульте вспыхивают маленькие лампочки – это значит, есть попадание, цель поражена.