Дельфания
Шрифт:
Дельфания поднесла палец к губам, тем самым дав мне понять, что я должен замолчать. Я больше не задавал никаких вопросов и наблюдал за Дельфанией, которая стала делать замысловатые пассы руками и говорила что-то в пустоту, будто кто-то ее мог услышать сейчас кроме меня.
— Ищи, Мегги, ищи! — расслышал я наконец отчетливый, громкий и взволнованный призыв Дельфании, улетавший в темноту.
Кто такая Мегги и что вообще происходит, я так и не мог взять в толк. Между тем Дельфания все больше вращала руками и все громче и настойчивее произносила призывы в пустоту звездной ночи. Она закрыла глаза, опустилась
— Мегги, ищи. Голос, Мегги, голос! — произносила Дельфания. — Не уходи, стой, голос! Не уходи!
Все это действо было столь непонятным с одной стороны, но с другой имевшим некую непонятную глубинную энергию и смысл, что мне передалось это волнение и напряжение. Дельфания наконец опустила голову к себе на колени, волосы закрыли ее лицо, спина вздрагивала. Я приблизился к Дельфании и услышал, как она плачет.
— Молодец, Мегги, умница, — шептала сквозь всхлипывания Дельфания. — Спасла девочку.
— Дельфи, что с тобой, тебе помочь? — взмолился я.
— Нет, Вова, все уже хорошо, — произнесла Дельфания, смотря на меня еще более лучистыми от слез глазами. — Все хорошо, она жива. Она будет жить! Она такая же, как и я.
Я не стал задавать больше никаких вопросов, а лишь стал на колени и прижал ее к себе. Дельфания положила мне голову на плечо. И мы в таком положении долго стояли на берегу пустынного моря, вокруг нас была колючая ночь и много мерцающих звезд. Мы были лишь крохотными точками на планете, которая неслась в космосе в неведомые дали, и наши сердца синхронно бились не только друг с другом, но и со всем миром, и со всей вселенной.
Глава 16. МИР ЛЮДЕЙ
С рассветом мы с Ассоль отправились в путь домой. Сначала мы бежали, пока еще в воздухе царила утренняя прохлада, но когда начало припекать солнце, пришлось сбавить скорость и перейти на шаг. Вчера при расставании с Дельфанией я сказал, что мне нужно отлучиться на день. Давно я собирался это сделать, нужно было посмотреть все ли дома в порядке, тем более, что я потерял счет дням, а возможно, и месяцам с тех самых пор, как встретился с Дельфанией. Но все— таки главным побудительным моментом в возвращении было желание сделать Дельфании подарок. Уже несколько дней я ломал голову над этой задачей, которая оказалась на деле труднее, нежели можно было себе представить. И все-таки я нашел решение. Перебрав сотни различных вариантов подарков, я почему-то остановился на одном-единственном. У меня был небольшой колокольчик размером с куриное яйцо, который мне подарили паломники, побывавшие на святой горе Афон. Несмотря на свою малость, он издавал пронзительно-мелодичный звон, что даже ушам становилось больно. Очевидно, что обычные подарки, которые дарят женщинам, были в данном случае не уместны, потому как моя любимая не ходила по земле, не носила одежду, была безразлична к сладостям, украшениям, о парфюмерии вообще речи быть не могло. В общем, колокольчик — это единственная вещь, по моему разумению, которую Дельфания могла бы унести с собой в море.
Чем ближе мы подходили к человеческому жилью, тем более внутри у меня нарастало чувство напряженности, будто цивилизованное бытие уже сюда доносило невидимые негативные энергии, особенно ощущаемые после долгого пребывания на лоне первозданной природы.
Да и важно ли, сколько прошло дней? Ибо может миновать целая жизнь, но в ней так ничего подлинного не произойдет. А вот один лишь день с Дельфанией подобен, может быть, не одной, а многим жизням. В моей душе еще звучала та музыка космической, неземной любви, которую пробудила во мне эта морская волшебница. Бог мой, какое это счастье и блаженство! И как не хочется возвращаться в эту жизнь, которая похожа вовсе не на жизнь, а на бред больного рассудка, помраченного страстями и похотями, алчностью и пороками. Может быть, зря я выбросил жемчужину? Может статься, нужно было оставить ее для того, чтобы навсегда уйти от мира и жить там, на берегу моря? Впрочем, зачем там нужны деньги?
Вскоре послышался шум автомагистрали, стук колес проходящих поездов, в воздухе появились запахи цивилизации. Бог с ними, с запахами, и вообще со всеми этими движениями, успокаивал я себя. Я лишь возьму колокольчик, посмотрю все ли в порядке и скорее — на Большой Утриш.
Первое, что резануло меня, так это отсутствие замка на входной двери домика. Что бы это значило? Воры побывали? Так у меня и брать-то нечего. Я, сбросив рюкзак перед входом, быстро вошел в комнату с чувством волнения.
Илюша лежал на кровати, укрывшись одеялом. Вид его был столь удручающ, что я сразу даже не узнал его. В доме был оставленный мною порядок, только повсюду виднелась пыль.
— Что с тобой, Илюша, как ты здесь оказался? — спросил я проснувшегося мальчика, который смотрел на меня нездорово блестящими глазами, под которыми виднелись темные впадины, а правый глаз вовсе заплыл из-за, как виделось, ушиба.
— Как хорошо, что вы пришли, дядя Вова! — произнес он и попытался встать, но я его остановил.
— Вы ходили на сбор зверей? Вы нашли их?
— Нашел, Илюша, у меня все хорошо, но прежде расскажи, что с тобой приключилось?
Илюша рассказал, как он с родителями отправился в путь. Как его родители прямо в поезде запили так, что, выйдя на одной станции искать спиртное, отстали от поезда. На вокзале у родителей украли деньги, и тогда они заставили мальчика попрошайничать. Так они прожили месяц, пока не раскопали в вещах Илюши раковину и не обменяли ее на бутылку водки.
— А потом я сбежал от них к вам. Вы меня простите, дядя Вова, что не сберег ваш подарок! Я даже боролся за него, — следы борьбы виднелись на его лице, а на глазах появились слезы.
— Успокойся, Илюша, все будет хорошо! Мы еще найдем раковину.
— Правда, найдем? А вы знаете, где ее можно разыскать? Ведь честно говоря, я больше всего переживал за раковину. Она для меня была самой дорогой вещью на земле.
— Давай лучше подумаем, как тебе подлечиться. Сейчас я слетаю в магазин, куплю что-нибудь покушать. А затем съезжу в город за лекарствами, витаминами и фруктами. А ты меня будешь слушаться и выполнять все, что я тебе скажу. Потом подумаем, как быть дальше. Сейчас отдохни и ни о чем не думай, ты у себя дома и здесь тебя никто не обидит.