Дельфин
Шрифт:
– Это они нам вроде как будут «спасибо» должны.
Братья были одеты костюмы одного кроя и модели, но совершенно разной цветовой гаммы. Лука был во всем чёрном, удостоившись шуток про похороны и священника за кулисами, Август – во всём светлом, начиная от туфель и заканчивая пиджаком. Сбросив усталость и напряжение, старший брат хлопнул Августа по плечу и оба двинулись в сторону зала быстрым ходом. Как это часто бывает в шоу такого формата, оно начинается неожиданно, с момента появления главных героев вечера. Лука рассматривал такой шаг, но решил начать с иного хода. Он резко погасил в зале свет, оставив лишь один прожектор, направленный на стойку, к которой
Лука оставался во тьме и оттуда сверкал глазами в попытках передать брату всю свою энергию. С выключением света только Эрик, Октавия и еще несколько людей, обладавших либо крепкими нервами, либо отсутствием интереса к шоу, не вздрогнули от неожиданности. Август оказался в центре внимания своего зала, и потянувшись к микрофону, дал начало первой песне новой эры «Дельфина», которую он слышал за последние недели, наверное, не меньше ста раз. Август часто экспериментировал с жанрами, хотя сам признавался, что петь в разных стилях ему не одинаково комфортно. Тем не менее, его опыт выступлений в разных местах приучил его к особенностям звучания практически каждого направления. С учётом этого и была составлена программа вечера, не включавшая невероятных с технической точки зрения номеров, но уклонявшаяся в эмоциональные и минималистические перфомансы, трогавшие всех без исключения на репетициях. Игра черного и белого в качестве основной темы первого вечера стала единственно верной в условиях дефицита времени и средств. Альтернативы ей не было, и Луку это даже радовало.
Сейчас Август купался в белом луче единственного светила зала «Дельфина», и это действительно создавало ту самую атмосферу двух цветов, в которой есть два титана, поочередно захватывающих власть, но акцент на выступающем от этого не меняется. Бег остальных мелких прожекторов был не суетливым и диким, а плавным и очерченным в фантазии труппы заранее. Август начал с «Gone», которую очень любили оба брата. Сейчас, подходя к бриджу, он всё больше выплескивал накопившуюся энергию в едином потоке, падающем словно маленький водопад со сцены, расплывавшемся между столиков, и, казалось, терявшегося где-то в груди каждого зрителя. Наконец, мягко ударив по струнам, музыкант закончил вступительную песню, а зал, замолкнул на несколько секунд, включился резким и оглушительным криком. Август поклонился и поплёлся в сторону темноты в закулисье, где его быстро подхватил Лука.
–У тебя пара минут и мы идём на представление. Ты как?
Август выдохнул и хлопнул старшего брата по плечу.
– Я себе это представлял совершенно иначе. Только две детали остались неизменными.
– Что за детали?
– Мой братец рядом со мной и… множество богатеев в зале. Остальное в диковинку.
Лука посмотрел в сторону сцены:
– Помещение действительно не влезает ни в какие фантазии.
– В твою, похоже, все-таки влезло.
– У меня особые рамки.
Август перевёл дыхание, словно бы снова зарядившись необходимой энергией изнутри себя.
– Идём, дадим им возможность знать своих героев.
– Не будь таким наивным, умоляю. Только не сейчас.
Лука дал отмашку и помещение резко зажглось всеми возможными оттенками золотого и желтого, стало переливаться украшениями гостей и столовыми приборами. Аллея резко взорвалась небольшими вспышками лампочек, усеянных вдоль нее, а сцена отразилась в люстрах на потолке. Не успели люди закончить
Зал немедленно отреагировал аплодисментами, а Лука поспешил затушить их характерным движением руки, поглядывая с улыбкой на Августа. Не дожидаясь окончания овации, Лука, перекрикивая шум, поприветствовал народ:
– Здравствуйте, дамы и господа!
С другой части сцены ему вторил Август:
– Добрый вечер, друзья!
Лука снял микрофон со стойки и выдвинулся ближе к концу сцены, вплотную к залу, чувствуя заряженность этого небольшого, но великого слуги артистического дела, так долго бывшего не у дел.
– Быть может, кто-то из вас шёл сюда целенаправленно, а кто-то случайно, но, думается мне, каждый прибыл с намерением увидеть первое после долгого перерыва знаменитое волшебное шоу «Дельфина»! Нельзя забыть это место, если хотя бы раз побывать в нём во время по-настоящему легендарного шоу. И оно слишком долго простаивало, чтобы появились сомневающиеся в его магии.
Эстафету у старшего брата перехватил главный герой сегодняшней программы:
– Все дороги отныне ведут в «Дельфин», и тоннели снова приведут вас на самые задворки эмоций, где всё ощущается совершенно необыкновенно.
Они оказались по две стороны сцены, разделённые линией между цветами прожектора. Лука остался единственным чёрным пятном на ослепительно белой половине, Август – лучом света в кромешной тьме. Такая игра визуализатора заставила публику встрепенуться от неожиданности и красоты. Братья синхронно развели руки в едином порыве, словно обнимая зал, а тот отозвался им приветственными аплодисментами. Лука облокотился на входную арку, дававшую начало пути на сцену, и рассматривал поющего у самого обрыва, у самой аудитории, Августа.
Младший брат с гитарой наперевес тянулся к стойке с полузакрытыми глазами и сам по себе олицетворял нежность, участливость и тепло. Он мог бывать разным, но в старании и эмоциональности ему равных не было. «По крайней мере среди ровесников» – подумал Лука и улыбнулся. Прошло уже достаточное количество времени с начала вечера, чтобы можно было сказать об Августе только положительное. Как артист он с задачей справлялся, а как организатор задействован был по большей части только в креативной работе, не считая разливание краски. Лука перемещался по подсобному помещению с бокалом в руке и в расстегнутой на две пуговицы рубашке. Во всем черном действительно было жарко, и сейчас Лука пытался охладиться. Отражаясь во множестве самых различных новеньких и сияющих приборов и зеркал, он ощущал себя словно бы в специальной комнате смеха, есть такие в парках развлечений.
Упав в кресло-качалку, продюсер стал прислушиваться к голосу в колонках. Еще перед началом концерта Лука дал установку транслировать в прямом эфире всё происходящее на сцене в гримёрки и подсобки через колонки, чтобы лучше слышать и переживать маленькие трагедии и чудеса. В зал он принципиально не выходил, выплеснув всю славу на Эрика и Октавию, которые с удовольствием отвечали на вопросы и вели себя так, как подобает хозяевам в первом ряду. Их забрасывали как одобрениями, так и предложениями в перерывах между черно-белыми полотнами номеров, но оба держались мужественно, переводя все стрелки на Луку и оправдывались в отсутствии полномочий. Многочасовая работа над шоу и внешним видом «Дельфина» сейчас, в данную секунду становилась приятным воспоминанием, желание пережить которое еще раз по-настоящему жгло душу.