Дельфины
Шрифт:
В течение более чем двадцати лет, начиная с 1888 г., Пелорус Джек регулярно встречал и сопровождал суда, пересекавшие пролив Кука, — пролив между двумя основными островами Новой Зеландии, на пути между Веллингтоном и Нельсоном. Он провожал суда, идущие по проливу Пелорус, — нигде больше, но делал это в любое время дня и ночи. У самого входа в пролив он присоединялся и плыл впереди до Френч Пасса — узкого прохода, отделяющего остров Дюрвиль от южного острова Новой Зеландии. Это же он делал в обратном направлении, двигаясь на север, причем он редко заплывал дальше какого-то определенного места, которое, казалось, отмечало границы его владений.
Создавалось впечатление, что, услышав стук работающей
Среди живущих еще сегодня людей одним из первых увидел Пелорус Джека мистер Джордж Валлейс Веббер. У его отца была в то время ферма на берегу Френч Пасса и контракт с почтовым ведомством, по которому один раз в неделю он подымался на борт проходящего парохода за почтой для всего округа. Этот контракт был подписан в 1887 г., а в 1888 г., к тому времени как юный Джордж Веббер, закончив школу, вернулся домой, среди пассажиров и команды пароходов, проходивших проливом, можно было часто слышать разговоры о «большой белой рыбе», как сначала называли дельфина.
Прошло несколько лет, и Вебберы стали получать почту на борту парохода два раза в неделю, и часто видели дельфина сами. Примерно в это время, говорит м-р Веббер, кто-то назвал его Пелорус Джек, очевидно, следуя традиции китобоев (В «Моби Дик» есть упоминание о ките, жившем в этих водах и известном под именем Новозеландский Джек).
«Джек часто встречал пароходы, идущие из Нельсона в Коллинэ Пойнт, обычно называемый Пасс Пойнт, — писал мистер Веббер, — и сопровождал их на протяжении нескольких миль по пути к мысу Фрэнсис (местное название — Клей Пойнт) — северной оконечности залива Адмиралтейства. Дальше этого мыса его видели редко. Своей территорией он, казалось, считал участок длиной шесть миль в заливе Адмиралтейства от Коллинэ Пойнт до мыса Френсис; там он резвился возле пароходов, совершающих рейсы между Веллингтоном и Нельсоном. Насколько я знаю, он никогда не заплывал дальше.
Если мы подымались на пароход у Коллинэ Пойнт и Джек был тут, он, казалось, был очень недоволен задержкой парохода, нетерпеливо вертелся вокруг него, иногда нырял под нашу маленькую лодку, раскачивая ее, что было весьма неприятно. Либо он подплывал так близко к нам, что отец обычно просил меня отогнать его, стукнув багром или веслом, потому что он легко мог перевернуть шлюпку. Мой отец говорил, что, наверно, Джек думает, будто мы большая ракушка на боку корабля и пытается ее содрать.
Наша лодочка имела в длину тринадцать или четырнадцать футов и могла служить хорошей меркой для определения длины Пелорус Джека, когда он проплывал вдоль борта. Дельфин был короче нашей лодки, и мы с отцом прикидывали, что длиной он примерно футов одиннадцать-двенадцать.
У Джека, который был довольно толстым, спинной плавник и грудные плавники были маленькие, а хвост — мощный, как у кита. Светло-серая окраска на животе переходила в белую. Голова у него была большая, круглая, совсем непохожая на голову дельфина или косатки, которых очень много в водах залива Адмиралтейства. Когда он запаздывал к приходу парохода, с борта которого мы получали почту, мы часто слышали, как пассажиры говорили: „Вот он!“ Я вглядывался в море и видел, как Пелорус Джек несется к нам „на всех парусах“, часто по пути выпрыгивая из воды высоко вверх; свой пробег он заканчивал громким всплеском у самой лодки. Это вызывало восхищение пассажиров».
Это же восхищение явственно видно в полусотне или более писем, которые лежат у меня на столе. Они рассказывают,
«Один из пассажиров крикнул: „Вон Пелорус Джек“. Мы все бросились на нос корабля и увидели большую серебристо-белую рыбу, которая, ныряя в волнах, неслась к нам. Догнав корабль, она повернула и поплыла у его носа, потерлась боком сначала об один борт, потом — о другой, резвясь, пыряла и выпрыгивала в воздух. Последний раз я видела ее в марте 1910 г., мы вместе с мужем восхищаясь, наблюдали за ней. Джек проделывал все то же, что и раньше. У меня до сих пор перед глазами стоит сверкающее серебром и переливающееся под солнцем тело этого милого создания, грациозно играющего в волнах вокруг нашего старого „Мапоурика“.
Очевидно, дельфин действительно терся о корабль. Этот факт описывается в десяти письмах очевидцев, воспоминания которых потускнели за долгие годы, прошедшие с того времени. Он „терся о нос корабля“, он „скользил к корме, потирая бока о борт“, „казалось, что он, подныривая под корабль, терся о киль“. По словам капитана Р. Дж. Хэя, ветерана Нельсоновской линии, „он обычно огибал нос корабля и при этом терся об него, очевидно, чистился“.
А по словам другого моряка, он плыл рядом с кораблем, „прижимаясь к его борту“.
Тем, кто наблюдал его днем, Пелорус Джек казался „светло-серым с длинными полосами вдоль спины“, „белым или кремовым, с немного более темной спиной“, „белым с пятнами“, „светло-серым и темно-серым“, „таким же темным, как дельфин“, „серым с кремовыми крапинами и более темными беспорядочно разбросанными желтыми пятнами“. А один из наблюдателей замечает: „Он казался старым“.
Смотрели на Джека обычно сверху и казалось, что он абсолютно без всякого усилия плывет с той же скоростью, что и корабль (пятнадцать узлов). Иногда он поворачивался на бок, показывая живот и поглядывая одним глазом, который, как заметил один из пассажиров, выглядел „совсем как человеческий“.
Ночью Джек представлял собой не менее замечательное зрелище. „Представьте себе, — пишет старый мистер Фред Барлтрод своим друзьям из Нельсона, — фосфоресцирующую огненную массу четырнадцати футов длиной, необыкновенно легко скользящую по морю, потом вдруг неожиданно взмывающую в воздух, так что разлетающиеся брызги создают впечатление бесчисленных вспыхивающих молний, — и вы получите некоторое представление о Джеке“.
В конце 90-х гг. и начале 900-х гг. Пелорус Джек настолько регулярно сопровождал пароходы, что туристы из-за океана специально делали крюк до Нельсона, чтобы увидеть его, и очень редко бывали обмануты в своих ожиданиях. Некоторые же, чаще всего это бывали американцы, наоборот, ни за что не хотели верить этой „рыбьей легенде“, и отказывались даже пойти на нос корабля со всеми остальными, когда раздавался крик: „Вот он!“.
По словам мистера Веббера, Пелорус Джек встречал каждый проходящий пароход, но если одновременно приближались два, он всегда предпочитал тот, который шел быстрее. Так его „любимцами“ стали 1-Арахура» и «Патена» — двухвинтовые пароходы, развивающие скорость до 15 узлов. Он с легкостью мог плыть быстрее любого из пароходов и, как говорит мистер Веббер, «чем быстрее шел корабль, тем боль шее удовольствие он получал».
То, что Джек присоединялся к пароходу и покидал его в одних и тех же определенных местах, позволяло некоторым капитанам прибегать к своего рода забавной хитрости. Говорят, что подходя к такому месту, они давали гудок, как бы зовя Пелорус Джека, и «некоторые верили этому». Только кто же бывал обманут — пассажиры или капитан? Может быть, Пелорус Джек привык являться на зов?