Шрифт:
1
Началось это дело очень тихо в женском отделении окружной тюрьмы. Я приехал познакомиться с новой своей клиенткой, молоденькой медсестрой Эллой Баркер, обвиненной в сбыте краденого. Она продала брильянтовое кольцо, похищенное в числе прочего во время недавней кражи со взломом. Скупщик подержанных вещей, которому она его продала, сообщил об этом в полицию.
Разговор наш начался не слишком многообещающе.
— А почему именно вы? — осведомилась она подозрительно. —
— Вопрос о виновности или невиновности, мисс Баркер, здесь вообще не встает. В суде имеется список всех городских адвокатов. И мы по очереди защищаем тех обвиняемых, кто не в состоянии сам оплатить услуги адвоката. Моя фамилия оказалась очередной в списке, только и всего.
— Как, вы сказали, вас зовут?
— Гуннарсон. Уильям Гуннарсон.
— Странная какая-то фамилия, — заметила она, морща нос.
Она не была сознательно груба со мной, но просто мне не доверяла: страх пробудил в ней тупое упрямство. Я пожалел, что разговаривать мы вынуждены в тюремном помещении.
— Старинная скандинавская фамилия. А Баркер ведь английская?
— Кажется. Или это имеет значение?
Она изо всех сил старалась держаться с непринужденной иронией, укрыться за каким-нибудь щитом от того, что было сейчас вокруг. Ее взгляд скользнул по стенам камеры, по стальной двери с глазком из бронестекла, по решеткам на окнах, по столу и стульям, наглухо привинченным к стальному полу. Ее темные глаза раскрывались все шире, словно в попытке осмыслить все это, постигнуть положение, в каком она очутилась. Провела она в тюрьме одну ночь.
— Вы ведь не хотите остаться здесь?
— Наоборот! Я только и мечтаю поселиться тут навсегда и обзавестись хозяйством!
— Я просто имел в виду, что быстрее всего выбраться отсюда можно, сказав правду. Объясните мне, как к вам попало брильянтовое кольцо, которое вы продали Гектору Бродмену?
— Чтобы вы раззвонили об этом всем и каждому?
— Я ваш адвокат, мисс Баркер. Почему вы решили, что я злоупотреблю вашим доверием?
— Что такое адвокаты, я знаю! — бросила она загадочно. — А заставить меня говорить у вас руки коротки. Вот так.
Она поглядела на меня с унылой гордостью. Худая брюнетка, по-своему привлекательная. В соответствующем обрамлении, элегантно одетая, она, возможно, выглядела бы красавицей — такой женщиной, которой хочется подарить кольцо.
— Кто дал вам кольцо, мисс Баркер? Я убежден, что вы его не украли. Вы не грабительница. Даже полиция не считает, что вы сами проникли в дом Симмонсов.
— Тогда почему меня арестовали?
— Вы это знаете не хуже меня. Последнее время произошло несколько крупных краж со взломом. Без сомнения, работа организованной банды.
— Вы считаете, что я в нее вхожу?
— Нет.
Она облизнула пересохшие губы кончиком языка. Я подумал было, что сейчас услышу правду, но темные глаза скосились вбок и вниз.
— Кольцо я нашла, — произнесла она глухо. — Подобрала на тротуаре, когда возвращалась домой из больницы. Как я и объяснила полицейским.
— Вы говорите неправду, мисс Баркер. Кольцо вам кто-то дал. Если вы доверитесь мне и позволите вести ваше дело, я убежден, что добьюсь для вас условного приговора. Но для этого вы должны рассказать все без утайки.
— Ну хорошо. — Она прижала ладонь к груди. — Мне его подарили... как обручальное.
— Кто вам его подарил?
— Один человек. Я с ним познакомилась в Сан-Франциско. Во время отпуска.
Лгунья она была никудышная: голос у нее вдруг понизился почти до шепота, словно ей не хотелось выслушивать собственную ложь.
— Вы не могли бы описать его?
— Очень красивый, высокий, смуглый. Как говорится, неотразимый. Примерно вашего роста. Ну, и возраста тоже вашего, — добавила она неуверенно.
— А его фамилия?
— Фамилии он мне не сказал. Я ведь видела его только один раз.
— Но он же подарил вам обручальное кольцо. С брильянтом, который стоит долларов четыреста — пятьсот.
— Возможно, он не знал, сколько оно стоит. И вообще это была любовь с первого взгляда. — Она попыталась изобразить восторг и гордость, стремясь претворить эту выдумку в реальность хотя бы для себя.
— Если вы намерены лгать, мисс Баркер, то уж лучше вернитесь к версии, что нашли его на тротуаре.
Она царапала юбку ногтями в проплешинках облупившегося лака.
— Не понимаю, почему вам надо меня мучить! Вы хуже, чем лейтенант Уиллс. Почему вы не оставите меня в покое?
— И оставлю, когда вы скажете правду.
— Ну, а если я скажу... скажу вам все про этого типа в Сан-Франциско? Его фамилию и остальное. Тогда что?
— Думаю, мне удастся вас вызволить. Он ведь здесь, в Буэнависте, верно? Вы в него влюблены?
— Не смешите меня. — Ей вовсе не было смешно. — Ну вы меня вызволите. А дальше что?
— Для вас — ничего. В худшем случае два года условно.
— Вы так думаете? А я твердо знаю, что двух лет не проживу.
— Но ведь это же совсем не страшно.
— Я не о том. Я об этом.
Она провела пальцем по горлу и со свистом втянула воздух между зубами и языком. Эта зловещая пантомима удивила меня и встревожила. А ее как будто напугала даже больше, чем она уже была напугана. Кровь отхлынула от ее лица. Оно стало землистым.