Дело о ртутной бомбе
Шрифт:
Митя обомлел, увидев, как их «торговую точку» обступает народ. Дядьки-пенсионеры, женщины с сумками, несколько парней и девиц студенческого вида (им-то что, лишь бы поглазеть!). Полная тетя в цветастой косынке деловито спросила:
— Почем ведро?
Елька опередил Митю, сообщил с дерева:
— Всего шестьдесят! Смешная цена!
Тетя осуждающе покачала головой (видимо, для порядка), но торговаться не стала. Разверзла пасть большущей сумки на колесах.
— Сыпь.
Митя с натугой поднял, вывалил картошку. Суетливо
— Дорогие покупатели! Не нужны вам заморские страны! Не нужны ананасы и бананы! Наша картошка заменяет все фрукты и овощи! Покупайте и радуйтесь! Всего за полцены! Лишние деньги нам не нужны!..
Молодой женщине, за которую цеплялся толстый карапуз, понадобилась порция из маленького ведра. Митя высыпал ее в корзину. Малыш вцепился в край корзины.
— Дай…
— Нельзя, Андрюшенька.
— Ы-ы-ы!..
Елька упал с клена. Скакнул на телегу, выхватил из ящика фигурный розовый клубень, прыгнул к Андрюшеньке.
— На! Сладкий, как груша «аквапупа»!
Андрюшенькина мама засмеялась. Те, кто стоял рядом, тоже. Сразу две женщины с сумками-тележками потребовали по большому ведру. Елька, балансируя на колесе, ловко наполнял посуду. Протягивал Мите…
Потом наступил перерыв. Оказалось, что на дороге никого. Елька присел на корточки и, задрав нос-двухстволку, смотрел на Митю — весело и вопросительно: «Ну, как?»
Мите было неловко, будто он сам только что болтался вниз головой перед зрителями и декламировал. Но… прежнего страха уже не было. Стало даже интересно.
— Нормально, Елька. Только… ты бы не кувыркался все-таки, как в цирке…
— А почему? Это же реклама. Да ты не стесняйся, люди-то на меня смотрят, а не на тебя! — Он будто видел Митю насквозь.
— Елька, много там еще в коробке?
— Половина!
— Ох… — Мите казалось, что он торчит здесь давным давно. Хотя прошло, конечно минут пятнадцать.
Кто-то тихонько тронул Митин локоть:
— Сынок…
Рядом стояла сморщенная бабка (и откуда взялась?). Ростом ниже Мити, впалый рот, блеклые глаза, пыльный зимний платок. Из-под мятого подола (то ли платья, то ли халата) высовывались ноги в сморщенных чулках и мужских полуботинках. Бабка опять шевельнула губами:
— Сынок… дай две картошечки. Денежек-то нету совсем… — И протянула мятый бидончик без крышки. — Вот сюда. Христа ради…
— Да… конечно… — Митя засуетился, выбирая картофелины покрупнее. — Вот… — Клубни стукнули об алюминиевое дно.
— Храни тебя Господь… — и бабка двинулась по краю асфальта, неспешно переставляя полуботинки. Митя встретился с Елькой глазами. В них, в Елькиных глазах, не было теперь клоунского азарта. Был… вопрос какой-то. Митя опять огрел себя по лбу.
— Елька! Надо ей насыпать полный бидон!
— Ага! Давай, я… — Он схватил ведерко, побежал, выгибаясь от тяжести,
Елька побежал обратно, а бабка мелко крестила его вслед. У Мити нехорошо зацарапало в горле. Будто он виноват был и перед этой старушкой, и перед всем белым светом.
— …Вы так ни хрена прибыли не поимеете, джентльмены, — раздался рядом юный басок. — Благотворительность и бизнес две вещи несовместные, как говорил классик.
Это подкатил на велосипеде парень лет восемнадцати — в обрезанных джинсах, в майке с портретом какой-то рок-звезды, в сдвинутых на лоб очках-зеркалках.
— Научить вас торговать?
— Обойдемся, — буркнул Митя. Не очень, правда, решительно.
— Невоспитанный ребенок… Ладно, вали ведро в кузов, беру не торгуясь.
К багажнику была приторочена пластмассовая корзина (вроде тех, что в магазинах самообслуживания). Митя ухватился было за ведро. Но умный Елька сказал:
— Сперва деньги…
— Ты что, юноша! А где доверие фирмы к покупателю? Я такого отношения не приемлю!
— Тогда жми отсюда, — бесстрашно посоветовал Елька.
— Тю-у, какой невежа! Я вот обтрясу с тебя морскую атрибутику! — Парень перекинул ногу через раму. У Мити вмиг осело в низ живота все нутро. А парень опустил очки, как забрало. — У вас патент на торговлю есть?
— Вон люди идут, — сказал Елька. — Сейчас крикну, будет тебе патент и счастливый момент. С печатью на заднице.
И правда, от моста двигались прохожие, человек десять. В том числе два военных. И парень укатил с резвостью велогонщика.
«Уф… Что я делал бы без Ельки?»
А Елька схватил три картофелины, бросил над головой и… зажонглировал, как цирковой артист.
— Господа, подождите минутку! Гляньте, что за картошка! Лучше картошки, чем эта, больше нигде даже нету!
И опять их обступили. Кто-то смеялся. Седоусый дядька спросил цену и раскрыл большущий, старинного вида саквояж.
— Сыпьте, артисты. Глядеть на вас — полный спектакль.
А Елька не унимался. Он щедро кинул в саквояж свои три клубня (сверх того, что вывалил Митя) и встал на руки. И пошел так вокруг телеги.
— Уважаемые покупатели, торопитесь! Товар кончается, магазин закрывается!
У Мити купили сразу две порции — из большого и маленького ведра. И опять покупателей не стало. А на другой стороне дороги Митя увидел странную девицу. Девочку… Кажется, свою ровесницу.
2
Да, она была не старше Мити и в то же время какая-то крупная. Не то чтобы толстая или грузная, но… широкая такая, с большой головой, усыпанной темными кудряшками, толстогубая. С серьгами-полумесяцами. Ну, прямо африканское создание. На ней были тесные истертые джинсы и просторная кофта — настолько разноцветная, что куда там Елькиному костюму!