Дело о зеленом саквояже

Широкая лесная дорога вела к железным воротам в бетонном заборе, по верху которого была протянута колючая проволока. На проволоке кое-где болтались зловещие таблички с черепами и скрещенными костями: «Высокое напряжение. Опасно для жизни». Возможно, по проволоке когда-то и проходил электрический ток, но теперь выцветшие от времени картинки служили лишь для устрашения желающих перелезть

через забор. Впрочем, таковых до сих пор не находилось: забор был столь высок, что просто так, без специальных приспособлений, перелезть через него не смог бы и скалолаз. Попасть же на территорию зверофермы — а ее и окружали неприступные стены — можно было, лишь миновав бдительных охранников, чья будка находилась рядом с автоматически открывающимися воротами. Люди в пятнистой форме внимательно проверяли документы у всех входящих либо въезжающих на звероферму служащих и посетителей.

Но для пассажира и водителя подъехавшего к воротам шикарного «Пежо 607» охрана сделала исключение, так как в серебристо-голубом автомобиле находился сам директор зверофермы Александр Прокофьевич Демидов вместе со своим шофером и верным телохранителем. И потому ворота распахнулись перед ними как по мановению волшебной палочки. Но один из охранников успел заглянуть к водителю.

— Гена, — окликнул он директорского телохранителя, — задержись на секунду, я тебе долг верну.

Шофер-телохранитель вопросительно взглянул на своего хозяина.

— Внутри мне ничего не грозит. Подходи к ангару, — сказал тот и сам сел за руль. Было заметно, что он очень спешит.

Остальные охранники с завистью смотрели вслед директору. Демидов, желая выглядеть «своим парнем», был в простецкой, на первый взгляд, однако и страшно дорогой кожаной кепке, кожаном же пиджаке, глаза его скрывались за модными темными очками: по дороге к ферме солнце било прямо в лобовое стекло машины.

«Пежо» подъехал к большому ангару, внутри которого располагались холодильные камеры. Взяв в руки большой саквояж, директор вышел из машины и огляделся. Территория зверофермы была пустынна, так как рабочий день давно кончился. В лучах закатного солнца красным цветом отливали стволы высоких сосен, вдоль длинных бесконечных рядов клеток, именуемых шедами, метались и блистали своими драгоценными мехами их обитатели: соболя, норки, серебристо-черные лисы, енотовидные собаки, песцы…

Демидов открыл ангар и прошел внутрь. Внушительная постройка вмещала в себя огромные, каждая величиной с железнодорожный вагон, морозильные камеры, набитые предназначенными для кормежки зверей мясом и рыбой. Холодильники мерно гудели. Директор прошел сквозь длинный коридор и подошел к одной из дверей. Здесь было тихо. Морозильный агрегат в этой камере не работал, а исправлять его никто не спешил.

Демидов достал из кармана ключи, открыл дверь камеры и потянулся к выключателю. Яркий свет залил бывший холодильник. Камера не пустовала и не была запущена и захламлена, как следовало бы ожидать от помещения, которым давно никто не пользовался. Перед Демидовым открылся прекрасно оборудованный офис с обитыми черной кожей креслами и диваном, огромным баром с напитками на любой вкус, разнообразной офисной техникой.

Директор окинул помещение привычным взглядом, вошел внутрь и попытался прикрыть тяжелую металлическую дверь. Но она почему-то не поддалась.

Демидов напряг мышцы, и в ту же секунду ему в бок больно уперлось что-то твердое. Он вздрогнул, а внутри у него и вовсе что-то мелко и противно завибрировало. Медленно, в надежде, что его опасения глупы и напрасны, директор повернул голову. Но страх его только усилился, ибо рядом с ним стоял неизвестно откуда взявшийся человек в скрывающей лицо черной маске. Демидов машинально отметил его высокий рост и спортивную фигуру.

— Тихо. Пистолет бесшумный, — предупредил незнакомец и, захлопнув дверь бывшей морозилки, подтолкнул директора зверофермы вперед, к чернеющему в углу помещения огромному сейфу последней модели. — Открывай!

Александр Прокофьевич все еще отказывался верить собственным глазам.

— Вы… Как… Как вы смеете? Как вы здесь оказались? Вам отсюда не выбраться! — стараясь придать своему голосу убедительность, выкрикнул он.

Человек в маске усмехнулся.

— Посмотрим. — Дуло его пистолета еще больнее впилось Демидову в бок. — Ну!

Директор открыл сейф. Грабитель присвистнул.

— Знал, что много прячешь, но чтоб столько! Сгребай.

Морщась от страха и обиды, в душе проклиная себя за беспечно оставленного у ворот телохранителя, Демидов трясущимися руками принялся перекладывать в свой собственный огромный саквояж пачки зеленых бумажек.

Незнакомец провел по гладкому дну сейфа свободной левой рукой и, удостоверившись, что в железном ящике больше ничего не осталось, приказал:

— Снимай пиджак!

— Зачем? — с еще большим испугом спросил директор.

— Давай без рассуждений! — Грабитель снял с себя куртку, бросил ее поверх саквояжа, руками в тонких перчатках обшарил карманы чужого пиджака, швырнул на кресло бумажник, оставив себе документы.

— Надеюсь, их тебе вернут, — с удовлетворением сказал он, затем сорвал с Демидова кепку и очки, толкнул его вперед на дорогой кожаный диван и плотно закрыл за собой дверь. В коридоре человек снял с себя маску, надел чужую куртку, поглубже надвинул на лоб приметную кепку, водрузил на нос темные очки, затем столь же тщательно запер дверь ангара, уселся в «Пежо» и включил двигатель.

— Только приехал — и уже назад, — отметил один из охранников, нажимая на кнопку автоматических ворот. Они распахнулись, и автомобиль, не останавливаясь, промчался мимо будки.

А затем к воротам подбежал директорский телохранитель.

— Что с ним стряслось? Почему меня не подождал? — недоуменно спросил он и развел руками. — Ничего не понимаю.

А спустя какое-то время из ворот выехал старый «Москвич», принадлежавший одному из зоотехников зверофермы.

— Падеж на пятнадцатом шеде, — озабоченно сказал зоотехник, объясняя свою задержку на работе.

— Слушай, друг, подвези-ка меня до города, — попросил телохранитель.

Зоотехник распахнул дверь.

— Садись.

И старый «Москвич», медленно набирая скорость, двинулся в сторону Москвы.

Высадив попутчика у метро и войдя в свою маленькую однокомнатную квартирку в Бибиреве, владелец «Москвича», молодой невысокий мужчина, уселся у телефона в ожидании звонка. Но когда он, наконец, раздался, длинный и пронзительный, зоотехник вздрогнул.

— Все в порядке? — спросил он, дрожащей рукой сняв трубку.