Дело огня

Чигиринская Ольга Александровна

— Не хотелось бы оказаться тем самым дураком, который написал на руке знак «Тигр» и показал злой собаке. Если вы понимаете, о чем я, господин бог.

С другой стороны, я в ваших делах не разбираюсь, да и вам не хозяин. Интересно, только ли политическими соображениями руководствовался безумец Иэмицу [92] , истребляя эту веру, — или ему кто-то присоветовал? Но об этом я спрашивать не буду. Нужные мне ответы я уже получил.

Они пойдут меня искать. Они обязательно пойдут меня искать, если уже не ищут, и я должен попасть в их поле зрения

как можно скорее. Потому что иначе они налетят на капитана Такаоку — и тут он, конечно, поймет, почему не стоит поддерживать именно этот мятеж, но будет уже поздно.

92

Токугава Иэмицу (1604-1651) — третий сёгун династии Токугава; издал эдикт об окончательном закрытии Японии от иностранцев и запрещении христианства.

— Лучше уж самому быть злой собакой, которая не умеет читать, — добавил инспектор.

Солдаты внизу не обратили на него внимания — еще один охранник куда-то торопится. Охранники же думали, что он коллега с шахты. В деле, где замешано много народу, всегда можно рассчитывать на подобную путаницу. Он вспомнил, как вечно голодный Харада затесался на чью-то свадьбу и каждая сторона до поры считала, что он гость с другой стороны, а когда разобрались и выгнали — он был уже сыт и пьян.

Подходя к конторе, он надел значок, а под значок спрятал амулет Асахины. Взял пистолет. Сбросил хаори с плеча, освобождая для меча левую и одновременно прикрывая пистолет в правой.

Катящий навстречу холод — словно ветер впереди лавины. Напор был так силен, что Сайто на секунду остановился, согнулся и задержал дыхание — а потом резко выдохнул, тряхнул плечами, словно в дзю-дзюцу сбрасывал противника через голову, — и зашагал дальше.

Он был уже достаточно близко от конторы, чтобы увидеть, как отшатнулся Уэмура. Шагнул в очерченный факелами круг света и прокричал:

— Господин Уэмура Такэси! Вы арестованы по обвинению в заговоре против Его Величества! Саботаже! Незаконных финансовых и торговых операциях! Жестоком обращении с людьми! Убийствах! Сдавайтесь или я, инспектор Фудзита, буду иметь честь взять вас силой!

Со стороны, вероятно, это выглядело смешно. Впрочем, господин Уэмура, кажется, любитель протокола и формальностей. А у нас тут довольно много свидетелей. И сопротивление полиции, даже если полиция в моем лице сошла с ума, — само по себе преступление.

И даже хорошо, что смешно. Потому что если бы его приняли всерьез — расстреляли бы на этом самом месте. А Такаока, может быть, еще не привел людей. Сайто намеревался начать действовать одновременно со взрывом — это должно было отвлечь даже юрэев. А пока что следовало продолжать спектакль.

Открывшаяся мизансцена выглядела так: вытоптанную полянку перед конторой окружали девять солдат и одиннадцать охранников с дубинками — на случай, если попрет толпа. За этим оцеплением сбились солдаты, не стоящие в карауле — и не имеющие оружия. Самый узкий круг оцепления составляли юрэи, всего семеро — Сайто уже научился безошибочно отличать их от людей по бледности, худобе и резким, птичьим каким-то, движениям.

На крыльце еще трое держали Хараду, один — Асахину. Видно, решили, что одного ему достаточно. Уэмура стоял посередке, женщина — то ли мертвая, то ли в обмороке — лежала

у его ног.

— И как же вы намерены взять меня, господин инспектор? — Уэмура сделал своим людям и юрэям знак расступиться. — Эта штука, что вы спрятали под значком на груди, не поможет вам. Одно дело — остановить или даже отразить волну страха. Но взять они силой — совсем другое. Гайдзинский божок на это не способен.

— Осталось выяснить, способен ли на это я, — шаг вперед. Еще шаг. Первое дело при встрече с уличной бандой — свести происходящее к личному конфликту между тобой и главарем. А это может получиться. А может и не получиться, но я ничего не теряю. Только выигрываю.

— А что, господин Уэмура, вы без толпы за спиной ничего не можете?

Уэмура переливчато засмеялся и, шагнув к Асахине, приподнял его голову за волосы:

— Могу ли я что-нибудь, господин инженер? Например, в одиночку, дважды раненым, сразить вооруженного противника? А, господин инженер?

Асахина улыбнулся, глядя ему в глаза, и ударил ногой в колено. Инстинкты убийцы не подвели — нога Уэмуры подломилась, и он устоял лишь потому, что держал Тэнкена за волосы. Поэтому, рванувшись из рук юрэя, Асахина сумел выскочить из мундира и освободиться на миг — но тут же с разворота Уэмура швырнул его об опорный столб.

Убил бы — но коротко стриженные, взмокшие волосы инженера выскользнули из пальцев и удар пришелся по касательной.

— Да, — сказал инспектор. — Возвышающее душу зрелище. Мои соболезнования, Тэнкен.

Ах, как будет хорошо, если удастся приковать к себе внимание. Ну хоть на две минуты. Такаока — хороший офицер, без инициативы, но в своей области дело знает. За две минуты он разберется.

Инженер, обхватив столб, мотал головой и что-то бормотал. Сайто было знакомо это неверное, полубессознательное состояние — он был в таком же, когда Харада его схватил и поволок.

— Какая трогательная приязнь между бывшими врагами, — Уэмура сладко прищурился. — Ах, я не верю своим глазам — вы тоже научились любить недругов, инспектор? Буду ли я иметь честь войти в число таковых? Мне любопытно — что испытываешь, когда тебя любит враг.

И тут — заморский ли бог расстарался, местный ли хозяин горы устал терпеть этого надоеду — но грохнул за спиной взрыв, тугой воздух ударил в уши, а земля колыхнулась под ногами. Юрэи, как и ожидал инспектор, отвлеклись на миг. А вот сам инспектор — нет. Сквозь рукав хаори он выстрелил в того, что был справа, — и ударом меча снес ему голову.

Левый дернулся вперед — и сам себе перерезал горло, да, меч можно держать и так. Нет времени добивать — зарастет так зарастет. Вперед, мимо, к тем, кто держит Хараду.

Нет, не зря они кроме мечного, штыкового и ружейного боя учились дзю-дзюцу. Харада тоже встряхнулся, выдрался из лап своих вчерашних товарищей, оставив им немного кожи и плоти, — и кинулся… чего-чего ожидал инспектор, но только не этого.

Кинулся в контору.

Черное марево впереди Сайто рубанул чуть ли не вслепую — но в кого-то попал: заверещали, отскочили. А солдаты и охранники в оцеплении не успели, кажется, не то что понять — заметить, что произошло. Все их бычьи глаза были выкачены на взорванную плотину. Вероятно, увлекательное зрелище. Особенно если сообразить, что сюда вода не дойдет. Где там Тэнкен? Не затоптать бы.