Дело тел
Шрифт:
— Ты что там покупал такое? — сердито спросил Фэб.
— Ничего особенного. Блокнот и ручку, — пожал плечами Ит.
— Зачем?
— Ну, надо, — дернул плечом Ит. — А что?
— У нас дома блокнотов с ручками нет? — Фэб, кажется, рассердился еще больше.
— Есть. Но это не те блокноты, — Ит посмотрел на реку. — Мне нужен был такой, знаешь, особый блокнот и непростая ручка.
—
— То, что они куплены в союзке, на бегу, и именно вот в такой день, — невозмутимо пояснил Ит. — Иначе ничего не получится.
— Не получится — что? — уточнил Фэб.
— То, что я задумал.
— Кажется, начинаю понимать, — хмыкнул Скрипач. — Ит собирается продолжать свою бессмертную сагу, про которую забыл на семь с лишним лет. Точно?
— Точно, — кивнул Ит.
— Лучше б ты про нее на семьдесят семь лет забыл. Или вообще никогда не вспоминал, — подначил Скрипач. — Идиот же, ну? Бросает на самом интересном месте, потом все забывают, чего он там калякал, а потом он в самый неподходящий момент собирается продолжать…
Фэб посмотрел на Ита с интересом. Ит в ответ безмятежно улыбнулся.
Катер шел по Москва-реке, и вокруг расстилался сейчас чудесный майский день, из тех редчайших, когда кажется, что ты вместо грешной земли попал в какое-то райское, удивительное место; когда небо над головой становится подобно куполу никем невиданного храма; когда листья деревьев невозможно празднично зелены, потому что не успела еще пыль осесть на них, и они не потускнели; когда даже сам воздух, и тот становится как-то по-особому прозрачен, и невероятно свеж. В такие дни хочется верить в чудо, верить в то, что лето будет, и будет оно обязательно прекрасным, волшебным, и впереди только хорошее, и никакой тьмы, одно лишь хорошее, на веки вечные…
— Бертик бедный измучился с этими ордерами, — заметил Скрипач. — Она себе все ноги сбила, пока таскалась по конторам, а мы, паршивцы, просиживали себе жопы. Чертовы архивы, и чертовы карты, слов нет.
— Слушай, не надо, — попросил Ит. — Она сама хотела всё так спланировать. И в экспедицию, и с квартирами, и чтобы мы уйти с работы успели. Знала же, что у нас не будет времени.
— Скорее всего, нам прилетит по шеям, — пожал плечами Фэб. — Потому что знать-то она знала, но надеялась, что мы освободимся хотя бы на три дня раньше.
— Нереально на три дня раньше, — парировал Скрипач. — Отчеты по операциям, карты на каждого толстозада, рекомендации…
— Рыжий, про пациентов так нельзя, — покачал головой Фэб.
— Ой, не лечи, — отмахнулся Скрипач. — Идиота с кишечной непроходимостью помнишь? Который жрал неделю, и нажрал ведро дерьма? И я еще понимаю, если бы онкология, если бы что-то действительно криминальное, но вот так?! Вот как я должен к таким относиться, скажи мне?!
Фэб
— С пониманием. Он боялся. Многие тянут, потому что боятся, и думают, что само пройдет. И обращаются только тогда, когда…
— Фэб, я не про то. Не про них. Я про себя. Работать с таким контингентом я не хочу. Категорически, — Скрипач чеканил каждое слово, и, кажется, с каждым же словом свирепел всё больше. — Одно дело — работа в поле, в бою, когда делаешь действительно что-то серьезное. Другое… вот так. Я вот так — больше не могу.
— Ну и не надо, — пожал плечами Кир, всем видом давая понять, что тема ему опостылела. — Мы вообще-то увольняемся. Чего тебе еще не нравится?
— Сидеть там две недели мне не нравится, — огрызнулся Скрипач.
— Терпи, — посоветовал Ит. — Ты думаешь, ты тут один такой?
…Последние четыре года превратились в форменную пытку, и пытку эту надо было выдержать, любой ценой выдержать, потому что жизнь как-то неожиданно принялась набирать обороты. Да так стремительно, что никто поначалу не сообразил, как же такое получилось. А получилось…
Во-первых, Даша и Вера к пятнадцати Дашиным и четырнадцати Вериным годам экстерном окончили школу. Одновременно. Дарья легко подтянула сестру, слегка отстававшую в точных науках, и вскоре дипломы об окончании школы были уже у девочек на руках. Потом обе выдвинули требование — мы поступаем. Куда? Универ, конечно. А факультет? Высшая математика?! Девочки, но зачем?.. Им прочили совсем другие карьеры, но, по словам Даши, одно другому не мешало.
Позже к девчонкам присоединился Витька, и началась безумная гонка — пять курсов за три года. И произошла первая крупная ссора между Ри с Джесс и Бертой с Фэбом. Потому что каждый обвинял каждого в том, что дети так торопятся.
А дети — торопились.
Разумеется, инициатором оказался Витька, влюбленный в Веру еще с одиннадцатилетнего возраста, естественно, молодежь хотела самостоятельности, разумеется, все трое рвались во внешку, учиться дальше… но для семей, что питерской, что московской, эти четыре года были просто невыносимы.
— Так, в общем. Я про жилье, — заявил Ит во время первого семейного совета. — Бертик, начнем с тебя. Когда ты уехала от папы, ты где жила?
— В общежитии. Потом дали ту квартирку.
— Кир?
— Общага, военка, — хмыкнул Кир. — А то ты не знаешь.
— Рыжий?
— Помойка, — галантно напомнил Скрипач.
— Фэб?
— Комната в доме родителей, — пожал плечами Фэб. — Девять квадратных метров.
— Моя была шесть, — закончил Ит. — В общем, девчонки так жить не будут. Нужны две равноценные квартиры, в действительно хороших местах. Не черти что, не новострой, не окраина.