Деляга
Шрифт:
Как ни сильны были муки голода, а сходу врываться в первую попавшуюся на пути деревню не спешили и уже около часа вели наблюдение за крайним домом. От него до леса всего метров двести, да и путь шел не через чистое поле, можно было подойти не привлекая внимания.
— Если крепкий — такого и опустить не грех, — решил Вова.
— А сможешь? — засомневался сержант.
— Да я его на пальцах разведу!
— Смотри, осторожнее там, — предупредил Акимов. — Может, все-таки возьмете
— Зачем? Без винтовок мы больше унесем. К тому же на вооруженного человека хозяин с опаской будет смотреть, а безоружного бояться не будет. Тут-то мы его тепленьким и возьмем.
— Ладно, пошли, — решил взводный. — Молчунов, следишь отсюда за деревней. Если немцы появятся…
— Понял.
— Мы заходим с задворок, контролируем обстановку во дворе. В дом или другие постройки постарайтесь не заходить, будьте все время на виду. Если что-то пойдет не так…
— Я поправлю пилотку левой рукой, — подхватил Санька.
— Руки, смотри, не перепутай, — подколол его Вова. — Пошли. Раньше купим — раньше сварим.
На полдороге к намеченному дому сержант со своим напарником отделились, заходя с тыла. Стоило Лопухову и Саньке пройти два десятка метров, как идущий позади красноармеец задал Вове вопрос.
— А чего ты их совками колхозными обозвал?
— В земле копаются? Копаются. Значит, совки. А колхозные и так понятно, — мгновенно выкрутился Вова.
Из прежнего отделения остались только он, да сержант Акимов, остальные сгинули где-то в бурном потоке отступления. Кто погиб, кто ранен, кто в плен попал, а кто и просто «рассосался» спасая собственную жизнь. Санька во взводе появился только-только, но Вова уже знал, что тот не так прост, как могло показаться. Малорослый и тщедушный он казался намного моложе, чем был на самом деле, а безобидный и малость чудаковатый вид, чему способствовали шинель не по росту и сползающая на уши пилотка, не соответствовал действительности.
Происходил Санька из беспризорников-детдомовцев гражданской войны и был крученым. Вот и сейчас в правом кармане шинели у него покоился нож с коротким, бритвенной остроты лезвием и наборной рукояткой из разноцветного плексигласа, лагерное творчество. На холодное оружие никак не тянет, как раз для уличных хулиганов. Убить таким ножом с одного удара трудно, если только по горлу полоснуть, а вот порезать человека можно очень даже серьезно. Нет, закоренелым уголовником Санька не был, в лагерь ни разу не попадал, просто по причине своего воспитания не испытывал никакого уважения к священному праву личной собственности и праву ближнего на целостность своей морды.
Такой помощник Вове был бы очень кстати, но, поразмыслив, он пришел к выводу, что Санька
— Хозяин! Эй, хозяин!
Ответом был заливистый лай дворового кабысдоха. Еще минут пять ничего не происходило. Вова уже подумывал, не попытать ли счастья в другом месте, как над забором справа от ворот появилась поседевшая всклокоченная борода.
— Чего надо?
Вова задрал голову оценил бороду, и сердце его радостно затрепетало — разводить таких замшелых куркулей самое милое дело, высший пилотаж для любого, уважающего себя деляги.
— Дело есть, хозяин. Выгодное дело. Для тебя в первую очередь.
— Какое такое дело? — заинтересовалась борода.
— Может, ты калитку откроешь? Или мы так и будем на всю улицу орать?
Думала борода ровно столько, сколько требовалась на то, чтобы бросить два взгляда вправо-влево и убедиться, что никто, кроме двух стоящих у ворот красноармейцев во двор входить не собирается. Спустя еще несколько секунд лязгнул запор, калитка приоткрылась, пропуская посетителей во двор по одному. Кроме хозяина их встретил еще один персонаж, точная копия первого, только без бороды, лет на двадцать моложе и с плотницким топором за поясом. Ну и мелкая голосистая шавка на цепи.
— Так какое дело?
Вова оценил основательность и прочность построек, отметил мелькнувшую в окне за занавеской тень, бросил взгляд на заднюю часть двора, где должны были спрятаться сержант с напарником. Никого не заметил, но почувствовал себя увереннее.
— Продовольствие хотим купить. Дорого, — заметив желание бороды немедленно гнать со двора непрошенных гостей. — Дело говорю, дед, хорошо заплатим. Нам из полковой казны на это дело много отстегнули.
— Так советскими, небось!
— А какими еще? Естественно советскими!
— Да кому они сейчас нужны будут? Разве что сортир ими оклеить, чтобы в щели не задувало. У немцев-то свои деньги будут!
— Слушай сюда, — Вова нагнулся к заросшему седыми волосами уху и заговорщицки начал вещать. — Немцы на первое время советские деньги в ходу оставят. Я те правду говорю! Сейчас все их скидывать будут и тот, кто их за бесценок соберет — хорошо поднимется.
— Брешешь, — вырвался из лопуховских объятий дед.