Дембельский альбом
Шрифт:
Летучую рыбу ловят так: вечером за борт вывешивается люстра (прожектор), и через какое-то время в освещенный круг начинают залетать, словно тридцатисантиметровые мотыльки, летучие рыбки. Залетают - и падают на поверхность воды, на какой-то миг оставаясь в неподвижности, поскольку нуждаются в отдыхе после прыжка. В этот момент ее, бедняжку, и ловят сачком с очень длинной ручкой.
В тот вечер рыба ловилась что-то уж очень плохо. Совсем не хотела идти на свет. Промучившись так около часа, рыбаки собрались, было, сматывать удочки, точнее, сушить сачки, и вдруг началось такое!.. В круг, как из раскрывшегося мешка, с шелестом посыпалась летучая рыба, сверкая в лучах люстры всеми цветами радуги на огромных плавниках. От неожиданности моряки сначала опешили, а потом, придя в себя, начали в диком азарте хватать
Когда безумие рыболовного азарта стало немного проходить, мы начали понимать причину происходящего, увидев, как по краю освещенного круга замелькали дельфиньи спины с острыми плавниками. Оказывается, они широким полукругом составили цепь и погнали к борту нашего судна большую стаю летучей рыбы. Хозяева океана щедро делились добычей с хозяевами суши! Они принимали нас в своей стихии, как дорогих гостей. Когда стая летучих рыб иссякла, дельфины, очевидно решив, что мы насытились, напоследок прошлись хороводом вокруг светлого пятна от прожекторов на воде и с плеском, и, как многие теперь утверждают, с пронзительным веселым смехом, ушли во тьму тропической ночи. Я помню, что моряки долго не расходились, курили и задумчиво, с каким-то детским и мечтательным выражением лиц, молчали или негромко разговаривали, словно боясь спугнуть это волшебное наваждение. У всех нас было удивительно светлое радостное настроение. Нам казалось, что кто-то Великий и Неведомый приоткрыл перед нами еще одну из великих тайн Бытия и позволил нам, грешным, прикоснуться к ней. Воистину, безгранична милость Божия.
Дай ему плюнуть!
Кальмары - самое популярное лакомство советского моряка!
– это можно даже написать как лозунг и повесить на пароходе. (Типа лозунга в радиорубке - За связь без брака!) Часто кальмар бьет рекорд популярности даже перед лангустом. Стоит судну лечь в ночной дрейф, как мающийся бессонницей и бездельем экипаж начинает традиционно делиться на микрогруппы вокруг владельцев так называемых кальмарниц, так же, как это происходит вокруг рыбаков. Хотя, чаще всего, это одни и те же лица.
Кальмарница - это специальная снасть для лова морского моллюска - кальмара. Некоторые фанаты охоты на кальмара покупали ее в дальних заморских странах за кровно заработанную валюту, как, например, лучший рыбак нашей экспедиции Миша Маевский, но большинство умельцев делали ее сами и, надо сказать, не хуже зарубежных аналогов. Снасть представляет собой металлическую болванку длиной 8 см и диаметром 1 см, на которую снаружи нанесен светонакопительный слой, в просторечье - фосфор. На фирменных кальмарницах - это пленка с фосфоросодержащим веществом, а на шедеврах корабельных умельцев - незаконно экспроприированный светонакопитель со шкал многих очень важных навигационных приборов. Так сказать, лозунг социализма в действии: Ты здесь хозяин, а не гость, тащи с завода каждый гвоздь! Кроме светонакопительного слоя, ценность кальмарницы определяется количеством и остротой шипов из стальной проволоки, торчащих из нее во все стороны. Именно на них и напарывается несчастный кальмар, когда кидается на всю эту хитрую снасть, приняв ее в темноте морских глубин за соблазнительно съедобную рыбешку.
Кальмаров ловят в темноте, когда потерявший бдительность моллюск начинает подниматься на поверхность, чтобы поужинать. Здесь-то ему и подсовывают вместо рыбки светящуюся кальмарницу на крепкой леске и вытягивают из родной стихии. Когда в круге света от люстры появляется кальмар, прицепившийся к снасти, сильно смахивающий на серое полуметровое полено, то крик общего восторга предваряется всегда отчаянным воплем боцмана:
– Только не плюй на борт, м…дак!!!
Этот крик одновременно обращен и к кальмару, и к рыбаку, вытащившему его. Дело в том, что несчастный кальмар, понявший, наконец, что это не съедобная рыбка, пытаясь скрыться от врага, выплевывает черную жидкость, похожую на чернила. На основе этой жидкости, когда-то, в древние времена, китайцы делали тушь, которая не выцветает на их рисунках вот уже несколько столетий. Очень стойкая красочка, надо сказать. И закрасить потом пятно на белоснежном борту научного лайнера от плевка кальмара уже не
ОЧЕНЬ КОРОТКОЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ…
Я благодарю читателей, у которых хватило терпения дочитать до конца эти бессвязные записки. Может быть, когда-нибудь я продолжу их, если хватит терпения и времени. А пока, наверное, мне следует попрощаться.
Самое трудное - выйти из разговора. Примерно так говорил великий Штирлиц. Сложная задача - вовремя поставить точку или хотя бы многоточие…
Есть такой вид психотерапии, когда пациентов просят описать на бумаге свое состояние и тем самым, выплеснуть все, что накопилось в душе. Говорят, после этого становится легче. Наверное, и мне действительно стало легче на душе. Я подвел итог самому светлому периоду в своей жизни. Я знаю, что это не повторится никогда. Но из той жизни со мной остались друзья, разделившие со мной грусть и радость Океана.
Когда эти записки были почти окончены, пришло трагическое известие о гибели подводной лодки Северного флота Курск. У моего товарища по службе Саши Селезнева там погиб однокашник по военно-морскому училищу - командир лодки Геннадий Лячин. Мы, конечно, обсуждали этот случай, представляя ужас последних мгновений жизни моряков, когда в тихий, уютный, казавшимся таким безопасным мир корабля с ревом ворвались ледяные волны Баренцева моря.
Было горько вспоминать о погибших товарищах и об унижении, которое пережил весь Флот Российский, доведенный нищетой до состояния полной неспособности помочь гибнущим морякам. Как, верно, было больно офицерам-североморцам знать, что рядом гибнут их друзья, а они ничем не могут помочь. Им оставалось только сжимать от безысходности руками планширь и стискивать зубы. Ощущение бессилия - что может быть тяжелее для мужчины.
Противно было потом смотреть и слушать, как высокие начальники пытались оправдаться за безвинно загубленные моряцкие души. Горько было осознавать, что тот флот, на который я когда-то пришел и который создавался на протяжении трехсот лет, канул в небытие за какое-то десятилетие…
Трагедия Курска нового ничего не открыла. Погибли профессиональные моряки, а их начальство старательно отмыло со своих рук моряцкую кровь. Так было всегда на всех флотах мира. И, к сожалению, никогда не будет иначе. Профессия моряка останется опасной, и морские волки всегда будут поднимать третий тост За тех, кто в море! с мистической верой в то, что отведут этим беду от своих собратьев на просторах Океана.
Но я верю, что Россия переживет суровое время. Бывали в ее истории времена и похуже. Стране снова понадобятся сильные Армия и Флот. Тогда опять на моряков с интересом начнут смотреть женщины. И не только из-за того, что морской мундир всегда считался элегантным, а еще и потому, что морским офицерам опять хорошо начнут платить, как было в годы моей службы. Вот тогда строки песни моей флотской юности опять обретут глубокий мистический смысл:
На нем фуражка с «крабом» он нравится всем бабам ..Ибо ради чего еще живет и служит Родине настоящий офицер. А потому: За тех, кто в море, на вахте и гауптвахте!