Демельза
Шрифт:
– Убивая моих маленьких братьев и сестер, - сказала Пруди.
– Ага. Один из двенадцати. Вот что бы я говорил, один из двенадцати. Не плодиться как Мартины, Вайгасы и Дэниэлы. Не плодиться, как вскоре будут в этом доме. Запихал бы их в бочку как кильку.
Большой нос Пруди уже покраснел.
– Не потерплю эту грязную болтовню у себя на кухне, - объявила она.
– Мы сейчас не на твоей кухне, так что держи язык за зубами, ты, жирная корова.
– Сам ты корова, или того хуже, - отозвалась Пруди.
– Старый грязный
А на кухне Джинни ждала шума и заварухи, связанной с избиением Джуда. Но стояла тишина, и Джинни приступила к работе. С тех пор как её младшая, Кейт, начала повсюду совать свой нос, Джинни перестала брать её с собой и оставляла на попечение матери - расти вместе с двумя другими и с младшими детьми миссис Заки. Так что на кухне она оказалась предоставленной сама себе.
Вскоре она закончила свою работу и огляделась в поисках чего-то еще. Мытьё окон могло обождать. Джинни взяла ведро, чтобы принести воду с водокачки и увидела, что её старший, Бенджи Росс, вприпрыжку бежит от Меллина через поле.
Она сразу поняла, в чем дело. Заки пообещал дать ей знать.
Джинни пошла навстречу ребенку, вытирая руки о передник. Бенджи исполнилось три с половиной, крупный мальчуган для своего возраста. Нападение Клеммоу вроде никак на нем не отразилось, за исключением тонкого белого шрама на щеке. Она встретила его на краю сада, у первых яблонь.
– Здравствуй, мой дорогой. Что сказал Грамфер?
– Грамфер сказал, - Бенджи беспечно взглянул на неё, - что шахту закроют в следующем месяце.
– Что... что всё это значит?
– Джинни даже прекратила вытирать руки о передник.
– То и значит. Грамфер говорит, всё закроют в следующем месяце. Мам, могу я взять яблоко?
Новость оказалась хуже, чем она ожидала. Она думала, что могут закрыть половину, оставив богатые жилы. Не думала, что всё так плохо. Если Грамблер закроют - это конец всему. Всего у пары счастливчиков имелись сбережения, чтобы протянуть зиму. Остальным придется искать другую работу или голодать.
Но никакой другой работы не имелось, если только немногие счастливчики не получат её на Уил-Лежер. Некоторые могут попытаться устроиться на свинцовые рудники Уэльса или угольные шахтах Мидлендса, оставив семьи здесь. Это будет означать крушение жизней, семей.
Теперь у Джима, когда он выйдет, не окажется выбора. Ему повезет, если его хотя бы возьмут на ферму. Джинни всю свою жизнь прожила в тени Грамблера. Предприятие не самое процветающее - были и взлеты, и падения, она это помнила, но никогда шахта не закрывалась.
Джинни даже не знала, сколько лет шахта уже работала, но открылась она еще задолго до рождения её матери. До открытия шахты не было и деревни. Сначала появился Грамблер, потом деревня. Шахта была центром всего в округе, промышленностью, столпом, это название знал каждый.
Джинни выбрала спелое яблоко из хранящихся в кладовке и дала Бенджи.
Нужно
С Бенджи, следующим за ней по пятам, она прошла в гостиную.
Росс услышал новость, когда ехал домой после встречи с Ричардом Тонкиным, Рэем Пенвененом и сэром Джоном Тревонансом. Пожилой шахтер Фред Пендарвес прокричал ему новость, когда Росс проезжал мимо виселицы на перекрестке Баргус. Росс ехал, размышляя, что если дела будут складываться так и дальше, то не останется шахт, чтобы извлечь прибыль из их затеи.
Он ехал из Плейс-хауса, дома Тревонанса, в приподнятом настроении, поскольку сэр Джон пообещал свои связи и деньги, при условии, что они построят медеплавильный завод на его земле, но при новостях о закрытии Грамблера весь оптимизм выветрился.
Росс медленно спускался по долине Нампара, и когда добрался до дома, не сразу отвел Брюнетку в конюшню, подумывая о том, что надо бы повидаться с Фрэнсисом. В прихожей он остановился и прислушался к голосам, раздающимся из гостиной. У Демельзы гости? Не то у него настроение, чтобы развлекать гостей.
Но это был голос Джуда. И громкий голос Джинни Картер. Джинни кричала! Росс подошел к чуть приоткрытой двери.
– Это ложь!
– Джинни была в слезах.
– Глупая грязная ложь, Джуд Пэйнтер, и тебя следует высечь за то, что сидишь в хозяйском кресле, пьёшь его бренди и несешь подобную чушь. Тебя следует наказать бичом или скорпионами, как это говорится в Библии. Ты жутко противная тварь.
– Как пить дать, - вставила Пруди, - так и есть, дорогуша. Дай ему по башке. Возьми мою палку.
– Ты судишь по себе, старая кобыла - сказал Джуд.
– Я ничего не выдумываю, кроме того, что треплют другие. На себя-то глянь. Посмотри на шрам мальца, тут, на морде. Вот бедолага этот сосунок, это не его вина. Но что же удивительного, ежели народ шепчется, что сам дьявол поставил ему метку, чтоб все видели, кто его настоящий папаша. В народе шепчутся, да и как тут возразишь - никто не видал двух более похожих шрамов.
Что сын, что папаша вот что говорят: Росс и Бенджи Росс. А еще говорят, гляди-кась, в прошлом месяце он снова с ней уехал. Наедине весь путь до Бодмина, и провели там ночь. Это ж не мои слова, ничего удивительного, что народ так говорит. И никакие слезы и россказни их не убедят.
– Не хочу больше это слышать, - воскликнула Джинни.
– Я пришла, чтобы рассказать вам о Грамблере, а ты накинулся на меня, как старая пьяная псина! А ты, Пруди, я бы никогда не поверила, если бы не видала это собственными глазами!
– Ох-ох-ох! Не принимай близко к сердцу, девочка. Я просто сижу здесь тихохонько, слежу чтоб Джуд ничего не учудил. После всего, что он тут наговорил и наделал.
– А что до бедного мелкого ублюдка, - продолжил Джуд, - глупо винить его. Неумно это. Несправедливо. Неподобающе. Неправильно...