Демон-Апостол
Шрифт:
Браумин и сам страстно желал встретиться с этой женщиной, ученицей Эвелина.
Подошел брат Делман и присел на корточки рядом с Роджером.
— Как далеко эти деревни от Палмариса? — спросил Браумин.
— Неделя пути, если без остановок, — ответил Роджер.
— И там мы встретимся с друзьями Джоджонаха? — вмешался в разговор Делман.
Роджер пожал плечами.
— Погода стоит хорошая, и они уже могли уйти к себе домой, в Тимберленд. Там есть такая деревня — Дундалис. — Он нарисовал на карте новую точку к северу от Кертинеллы.
— Еще неделя пути, да? — спросил Делман.
— По крайней мере, —
— Раз Полуночник и Джилсепони должны прийти туда, значит, и мы туда же направимся, — объявил Браумин.
— Я не меньше вас хочу найти их, — заверил его Роджер, — но мы можем только предполагать, где они находятся. Им приходится скрываться от церкви. Они могут быть на севере, могут быть в Палмарисе. В одном я почти уверен: Смотритель вернулся на север. Кентавру, сами понимаете, на городских улицах спрятаться нелегко!
Браумин улыбнулся, но Делман начал нервно озираться по сторонам.
— Стоит ли так открыто говорить обо всем этом? — спросил он.
— Опасаешься, что у нас могут появиться «духовные» гости? — спросил Браумин.
— А что? Может, брат Фрэнсис все это сделал нарочно. Я имею в виду, свел нас с Роджером и вывел из Санта-Мер-Абель только для того, чтобы проследить за нами и таким образом найти друзей Эвелина.
При этих словах Роджер нахмурился, но Браумин по-прежнему выглядел спокойным.
— Я доверяю Фрэнсису… в этом вопросе, — сказал он. — Сам не знаю почему. Конечно, все его предыдущее поведение не вызывает доверия, но мне показалось, что на этот раз он был искренен.
— Что ему стоит притвориться, если он выполняет задание Маркворта, — возразил Делман.
— Сделать то, чего ты опасаешься, можно было, используя одного Роджера, — ответил Браумин, покачивая головой. — На самом деле это было бы даже проще. Ведь Роджер понятия не имеет о магических камнях, и ему даже в голову не пришло бы, что чей-то дух может следовать за ним по пятам. — На этот раз улыбнулся и Делман. — Что касается Фрэнсиса, то я верю его рассказу о том, что магистр Джоджонах простил его. Хорошо помню, что, когда солдаты тащили магистра на Коллегию аббатов, Фрэнсис как раз стоял у них на пути. Это очень похоже на нашего доброго Джоджонаха — простить Фрэнсиса. А раз так, зрелище смерти Джоджонаха наверняка потрясло Фрэнсиса. Может быть, даже перевернуло все его представления о мире.
— Я готов согласиться с первой частью твоих рассуждений, брат, — покачал головой недоверчивый Делман, — но вот выводы ты делаешь неправильные. Фрэнсис ненавидел магистра Джоджонаха. Во время путешествия к Аиде это бросалось в глаза. А тебя, по-моему, он ненавидит даже больше.
— Может, больше всех он ненавидит себя самого, — ответил Браумин, устремив взгляд во тьму.
Делман тяжело вздохнул. Он не разделял уверенности Браумина, но, по правде говоря, это не имело особого значения. Разве у них был другой выход? Если бы они остались в аббатстве, то погибли бы на костре или, возможно, были вынуждены совершить ужасный грех — признать свою вину, отречься от того, во что верили; спасти тело, но погубить душу. И если Маркворт схватит их теперь, когда они покинули Санта-Мер-Абель, исход будет таким же.
Оставалось
Магистр Теорилл Энгресс был, наверное, самым добрым и мягким монахом среди всех, кого Фрэнсис когда-либо знал. Абсолютно лишенный амбиций, он был примерно тех же лет, что Маркворт, и прожил в Санта-Мер-Абель уже больше пятидесяти лет. Свое достаточно высокое звание он получил не в награду за выдающиеся деяния, а просто в силу возраста. Скромный и великодушный, пользующийся уважением монахов не только Санта-Мер-Абель, но и всего ордена Абеля, он выполнял свои обязанности тихо и добросовестно, без малейших пререканий. Ходили слухи, что казнь Джоджонаха сильно огорчила его, но, как и во всех остальных случаях, он оставил свое мнение при себе. Энгресс вообще позволял себе возражать только в случае крайней необходимости — как, к примеру, по вопросу о преждевременном возведении брата Фрэнсиса в ранг магистра.
Может быть, именно репутация старика подтолкнула Фрэнсиса к тому, что, едва выведя заговорщиков из Санта-Мер-Абель, он оказался у его двери.
Энгресс, уже в ночной рубашке, не проявил никаких признаков удивления, когда открыл дверь и увидел в пустом коридоре Фрэнсиса.
— В чем дело, брат? — вежливо спросил он и даже улыбнулся своей мягкой улыбкой, хотя было очевидно, что ночной гость поднял его с постели. Фрэнсис стоял, точно оцепенев. — Что-нибудь случилось? Может, с отцом-настоятелем? Он желает меня видеть?
— Не с ним, магистр, — с трудом проглотив ком в горле, ответил Фрэнсис. — Со мной.
Энгресс устремил на молодого монаха пристальный взгляд. Ни для кого не было секретом, что совсем недавно он возражал против планов отца Маркворта возвести Фрэнсиса в ранг магистра. Помолчав, старик отступил в сторону и пригласил нежданного гостя войти.
Фрэнсис уселся в кресло рядом с ночным столиком, глубоко вздохнул и оперся подбородком на руку.
— Надеюсь, это не имеет отношения к вопросу о твоем повышении? — спросил Энгресс.
Фрэнсис с очень странным выражением посмотрел на старика, заглянул в его добрые, мудрые глаза, окинул взглядом густую гриву мягких серебристых волос, составляющих резкий контраст с бритой головой Маркворта.
— Нет, — ответил он. — Это не имеет никакого отношения к тому рангу, который я уже имею или должен вскоре получить. Это вообще не имеет отношения к церковной иерархии или политике. Это касается только… меня.
Энгресс посмотрел на него с подозрением. Но потом, видимо, рассудив, что это не трюк с целью добиться его согласия на возведение Фрэнсиса в ранг магистра, он уселся в кресло напротив явно взволнованного молодого человека и даже успокаивающе положил ему на плечо морщинистую руку.
— Ты в тревоге, брат. Молитва облегчит твою боль.
Фрэнсис поднял голову.
— Я прошу об отпущении грехов.
Теперь Энгресс не смог скрыть удивления.
— Может быть, с этим тебе лучше обратиться к отцу-настоятелю? В конце концов, он твой наставник…
— Во всех других случаях, — перебил его Фрэнсис, — но не в этом.
— Тогда говори, брат, — доброжелательно сказал Энгресс. — Конечно, я дам тебе благословение, если ты истинно покаешься.
Фрэнсис кивнул, нервно ломая руки и пытаясь подыскать подходящие слова… Но какие могли тут быть подходящие слова?