Демон-босс
Шрифт:
— А не похоже, что просто сотрудничаете, - встревает Вита. — Он на тебя очень заинтересованно смотрел.
— Тебе показалось, — не слишком убедительно вру я.
— Ох и Люба. — Света цокает языком. — Не так проста, как кажется.
— Извините, пожалуйста,— хорошо поставленный женский голос заставляет нас поднять головы. — Это для вас передал наш постоянный клиент.
С этим словами миловидная девушка с униформе спа-центра опускает перед нами поднос с шампанским и фужерами. На этикетке витиеватыми французскими буквами выведено: Дом Периньон.
48
—
— Да я как-то и не знаю, с чего начать. — Я все еще не могу перестать улыбаться. Ай да Жданов. Умеет заставить женское сердце затрепетать.
— А ты начни с начала, — подсказывает Вита, подхватывая наполненный фужер. — Как познакомились, сколько времени общаетесь, был ли секс?
— Был конечно, — уверенно хмыкает Света. — И видимо неплохой, иначе бы мущ-щ-щина на такое дорогое пойло не расщедрился.
Мне не нравится ее тон. Из шутливого он превратился в саркастичный. Словно Света по какой-то причине на меня злится или осуждает.
— Ну почему же, — деликатно возражает Вита. — Видно же, что он обеспеченный. Может себе позволить шампанское малознакомым дамам подарить.
Желания откровенничать с каждой секундой становится все меньше. Однако, Света настойчиво продолжает требовать подробностей, и после пары глотков шампанского я все же рассказываю приятельницам путаную историю взаимоотношений со Ждановым. От момента знакомства до финальной ссоры в моем кабинете.
— Сколько раз, ты говоришь, он был женат? — переспрашивает Света, оценивающе разглядывая мои ноги.
— Я об этом не говорила. Но, насколько помню, был дважды.
— Ну все понятно. — Потянувшись, она наполняет себе бокал. — Бежать от такого надо, теряя тапки.
— Вот как? — сдержанно переспрашиваю я, все больше утверждаясь в ее негативном настрое. — И что такого ужасного в двух разводах? Я и сама один пережила.
— Есть большая разница: два развода или один, — веско заявляет приятельница. — Твой Жданов — богатый инфантил, не способный на отношения. Его потолок — вот такие детские ухаживания. Когда есть деньги, быть щедрым легко.
— Ну да, — неожиданно подхватывает Вита. — Для него бутылка Дом Периньона — как для рядового мужчины хлеба в магазине купить.
Я хмурюсь. Что вообще происходит? С каких пор стало в чести костерить человека за глаза и красивые жесты?
— Я так не считаю. — С этими словами я заглядываю в телефон, проверить, не истекло ли время, отведенное на спа-программу. Жизненный опыт подсказывает, что своевременный уход бережет силы и нервы.
— Дело твое, Люб, — говорит Света уже мягче. — Но имей в виду, что от такого типажа верности ждать не стоит. Так и будет скакать от одной молодой юбки к другой. Мужики с деньгами — те еще фрукты. Лучше уж кого-нибудь попроще найти, но понадежнее.
—
Только крайняя степень возмущения могла сподвигнуть меня на такую бестактность по отношению к давней приятельнице. Обидно за полиграфического магната, главная вина которого заключается лишь в том, что оказался более успешным и щедрым, чем мужья тех, кого он так опрометчиво угостил шампанским.
— Люба, ну зачем ты так? — Тонкий голос Виты исполнен упреком. — Она ведь и так переживает.
Света действительно выглядит крайне задетой — ноздри трепещут, лицо раскраснелось. Но я отчего-то не испытываю и толики вины за сказанное. Уж слишком разгневалась.
— Прошу прощения. Но думаю, не стоит навешивать на людей ярлык «негоден», исходя из количества заключенных ими браков и высокого достатка. Мужу Светы средний достаток и наличие единственного штампа в паспорте почему-то не мешает прыгать по пресловутым юбкам. Также замечу, что Игорь Вячеславович лучше большинства известных мне мужчин, и я считаю крайне несправедливым называть его «инфантилом», преспокойно распивая подаренный им алкоголь.
Теперь рот открылся и у Виты. Прекрасно. Я снова в центре внимания. Можно с чистой совестью уходить.
— Спасибо за приглашение на девичник. — Забрав со столика телефон, я поднимаюсь. — Думаю, вы не слишком расстроитесь, если я вас оставлю. Шампанское у вас есть, тема для обсуждения тоже.
Произнеся все это, я гордо удаляюсь под ошарашенные взгляды теперь уже бывших приятельниц. В том, что ни на какой спа-девичник меня больше не позовут, нет ни малейших сомнений. А если и позовут, то я откажусь. Нужно признать очевидное: недаром наше многолетнее приятельство со Светой и Витой так и не переросло в дружбу. Ведь одно из важных составляющих последней - умение искренне радоваться за других.
49
— Еще недавно слышать ничего о нем не хотела, а сейчас на свидание собирается и песенки напевает себе под нос, — иронично комментирует Ника, глядя, как я, склонившись над зеркалом, старательно обвожу рот красной помадой. — До чего ты ветреная особа, мама Люба.
— Я не говорила, что не хочу ничего слышать об Игоре Вячеславовиче. Сказала, лишь, что между нами возникли непримиримые противоречия.
— На твоем языке это одно и то же. Ты и когда с папой разводилась, говорила то же самое. Простила, значит, красивого дяденьку?
— Все, Ника. — Я театрально воздеваю глаза к потолку. — Не мучай мать расспросами. Если свидание пройдет хорошо — сама все расскажу.
— То же самое ты и в прошлый раз говорила, — с укором произносит она, надувая губы. — В последний раз поверю тебе на слово. Мне жуть как интересно, как там у вас все в этом возрасте происходит.
— Через двадцать лет сама все узнаешь. Все, я побежала. — Взявшись за дверную ручку, я посылаю дочери воздушный поцелуй. — Михаил уже подъехал.
Лицо Ники вытягивается.