Демон Дави

Булычов Антон

Дальше, можно проанализировать данные учетной записи этого сотрудника и найти еще два-три ключа или пароля к другим его учетным записям. Почта, соцсети, сгодиться все. Ведь там есть данные о нем и его коллегах. Даты рождения, информация о родителях, кличках домашних животных. Одним словом, все что люди обычно используют для паролей и контрольных вопросов. Дальше система работает как лавина. Геру случалось вскрыть более половины всех учетных записей, прежде чем он добирался до нужной. Если при этом не стирать и не копировать данные, то риск

разоблачения минимален. Разумеется, службы безопасности об этом знали и предусмотрели защиту – если с одного узла было слишком много информационных запросов, то служба безопасности сразу же появлялась в нужном месте. Именно для этого Геру был нужен Конопатый.

Он искусственно менял данные узлов, заставляя систему думать, что данные, которые запрашивает Гер идут с разных точек доступа. Разумеется, система, которая должна противостоять взлому не могла быть чисто цифровой. Иначе ее взломают первой. Поэтому обычно доступ к перенаправлению потоков данных могут иметь только два члена корпорации, работающих вместе. Если они на двух разнесенных пультах нажимали идентичные команды, то данные перенаправлялись. Если они нажимали клавиши ввода вразнобой, то мгновенно появлялась служба безопасности.

Для того чтобы действовать как два человека, получающих идентичные инструкции, Конопатый работал с нейромодулем дополнительных манипуляторов. Говоря по-простому, его спинной мозг был подключен к четырем механическим рукам, которыми он управлял. Именно ими он нажимал клавиши на разнесенных интерактивных панелях данного узла локального доступа.

– Рисковый ты парень, Гер. – Опять заговорил напарник. Он докурил одну сигарету, но сразу же полез за следующей.

– С чего бы?

– Пихаешь железо в голову…

– Ты и сам с нейромодулем ходишь. – Удивился Гер.

– У меня нейромодуль присоединен к спинному мозгу. И если будет отторжение и разовьется инфекция, – Конопатый сплюнул и затянулся сигаретой, – то я останусь калекой в инвалидном кресле. А если отторжение начнется у тебя, то ты станешь клиентом крематория!

– Не стану… – Расслаблено сказал Гер. – У меня стоит заслонка.

Конопатый опять сплюнул.

– Тогда ты еще больший псих, парень!

Отчасти он был прав. Заслонка – старый неромодуль все того же Заслона – был одним из первых разработанных в России полноценных интерфейсов мозг-компьютер, способных напрямую связать ядра процессора и графические ядра компьютера с мозгом. Тонкости тогда еще не признавали, так что операции по установке заслонок почти в половине случаев оказывались неудачными и грозили летальным исходом. Особенно, если их устанавливали не спецы Заслона. Вот только потом с заслонкой риск развития инфекции в местах соединения кремниевых одноатомных проводящих элементов с нейронными структурами был почти исключен. К тому же они не требовали регулярных замен и работали почти вечно, надежные, как швейцарские часы. Гер не считал заслонки неоправданным риском. Если ты был намерен заниматься взломом

более семи-восьми лет, то с пятипроцентным риском развития инфекции и необходимостью в среднем раз в полгода целиком менять весь модуль из-за разрастания глиальной ткани, опасность современных интерфейсов и заслонок примерно сравнивались. Гер же собирался заниматься взломом всю жизнь, потому решил, что лучше один раз рискнуть по-крупному, чем постоянно идти на малый риск.

– Тебе самому-то курить не надоело? Вредно же… – Лениво поинтересовался Гер у Конопатого.

– Иди на фиг. Вы, кодеры, еще большие нарики! – Зло огрызнулся тот, посасывая свою сигарету и все также отбивая пальцами левой руки ритм по стене.

И снова Конопатый был и прав, и не прав одновременно. Вы вообще задавались вопросом, зачем хакерам вставлять провода от машины в мозг? Что мешает ломать те же учетки руками? Отчасти, это было краеугольным камнем всего кибервзлома последних лет. Программы не стоит писать мозгом, иначе они будут ненадежны. Мозг замечательная машина расчета стратегий поведения и предсказания динамических событий по ограниченному набору данных. Все попытки создания искусственного интеллекта, равного человеческому по этим двум пунктам, потерпели крах. Но вот только точность расчетов мозгом далека от совершенства. Если говорить математическим языком, мозг по малой выборке очень хорошо экстраполирует и интерполирует данные. Но очень паршиво и весьма неточно считает конкретные значения. Компьютер делает все с точностью да наоборот.

Поэтому, если вы нуждаетесь в предсказуемом и точном расчете – работа на нейромодуле не для вас. Поэтому все свои программы Гер написал по старинке руками. Программы анализа больших данных с одной учетной записи. Фильтрация возможных паролей в массивах записей. Анализ связей в коллективе, для пересылки вирусов личными сообщениями, если они не проверяются общей системой безопасности. Все эти модули, на все случаи жизни, были написаны им заранее. И сведены в огромную программу, которая попеременно использовала их, чтобы получить как можно более быстрый доступ к максимальному числу учетных записей. Вот только кто будет решать когда какую программу лучше запустить? Для каждой конкретной задачи у Гера были десятки программ, каждая из которых подходила под свой тип шифрования, работу системы безопасности и структуру баз данных. Именно тут и подключался его собственный мозг. Ведь он куда лучше любого наперед написанного алгоритма!

Мозг пластичен и универсален, из-за этого быстро обучается и адаптируется. Поэтому, подключенный через нейромодуль мозг Гера сам решал, когда какую программу из библиотеки стоит запустить, как сгруппировать данные и использовать их дальше. Внимание Гера при этом было не нужно. Он мог заниматься чем угодно, ведь работало только его подсознание. Вернее, связанные напрямую с интерфейсом части зрительной коры его мозга. Вот только у такого подхода был один побочный эффект.

Конец ознакомительного фрагмента.