Демон Эльдорадо
Шрифт:
Старик прошел в свой бункер и понял, что дочь собрала практически все важное. Только документы, которые тогдашний премьер прихватил неделю тому назад с собой, так и остались лежать на столе. Теперь они не заинтересовали бы никого.
Энки извлек из ящика единственную вещь, которую мог захватить с собой, – хрустальный медальон с упрятанным внутри шпилем древнего правительственного дворца. Все детали архитектурного сооружения отлично просматривались сквозь хрустальные грани. Этот предмет являлся своеобразным внутриклановым символом власти, передаваемым из поколения в поколение. Несмотря на то что самого
Энки стал одним из последних, кто прибыл к пусковой шахте. Весь этот район, конечно, избежал бомбардировки – никакая власть не станет уничтожать средства вывода грузов и людей в космос.
Бунтовщики не знали главного. А именно того, что всего месяц назад орбитальным телескопом в близкой звездной системе была обнаружена наконец планета, способная стать временным прибежищем для верхушки поверженного клана. Об этом знали немногие, поскольку Энки лично распорядился держать информацию в тайне. Уже тогда повсюду чувствовалось приближение грозы, способной поколебать устои государства. Любой глава клана слишком хорошо знал историю, чтобы не почувствовать незримое передвижение противника, концентрацию капиталов и живой силы вокруг правящей «партии».
Около сотни аннунаков собралось перед широким грузовым тоннелем, ведущим внутрь челнока. Здесь были как простые члены клана, так и обладавшие заметной властью – еще недавно. Теперь они все были равны.
Энки взобрался на ящик и произнес слова, которые давно приготовил для этого случая:
– Вы знаете, что на орбите нас ждет экспериментальный корабль, построенный для изучения ближайших звездных систем. Мы собирались отправить на нем исследовательскую экспедицию, которая открыла бы для нас новые миры и подарила новые знания. Сейчас мы не можем принести своему народу иной пользы, кроме как выполнить задуманное. Я верю, что однажды наступит день, когда мы станем достаточно сильны, чтобы вернуться и отомстить за наших братьев и сестер. Не сомневаюсь, что это произойдет уже при нашей… точнее, вашей жизни. Лишь бы нам хватило уверенности в собственной правоте. А теперь, если кто-то хочет остаться здесь и отдаться на милость врагу, может это сделать.
Он подал знак, и народ разом задвигался, подхватил еще остававшиеся тут мелкие вещи, коробки и пакеты.
И тут плечо Энки обожгла резкая боль, а рука разом отнялась, будто ее не стало. Падая, он успел заметить аннунака с импульсным пистолетом, который вновь целился в него от полутемного тоннеля, из-за штабеля металлических контейнеров. Кто-то испуганно вскрикнул, и на какое-то время среди беглецов воцарилась паника. Однако тотчас же резкий окрик, принадлежащий архитектору Маукуче, вынудил женщин и детей отступить в переходный тоннель к челноку.
Послышались ответные шипящие выстрелы.
– Ты жив? – вскричал Балам, наклоняясь над главой клана. Тот попытался встать, но Балам прижал грудь Энки сухой ладонью и ощупал рану. Вслед за чем торопливо извлек из саквояжа бинт и моментально наложил его на рану. – Ничего серьезного…
– Кто этот предатель? – поморщился Энки и все-таки поднялся.
– Не знаю, сейчас его уже не узнать.
Стрелявший давно превратился в дымящийся ошметок мяса, и строить догадки, зачем он открыл стрельбу, не было времени. Нескольких особо разъярившихся
Откуда-то доносился глухой лязг, как будто повстанцы устали обстреливать убежище издалека и решили взять его штурмом.
– Все на корабль! – в очередной раз взревел командор, размахивая оружием. – Сейчас тут будут изменники!
– Кто-то дал знать им, что мы решили взлететь, – сказал Балам и помог Энки сделать первые несколько шагов по направлению к тоннелю.
– Коаау?.. – Энки досадливо оттолкнул руку врача.
– Уже там! Я отослал ее, когда увидел, что твоя рана неопасна.
Подгоняемые командором, в окружении последних солдат бывший премьер-министр и Балам двинулись по короткому прозрачному коридору. Тот быстро привел их в шлюз челнока, и вскоре его стальные створки с шипением съехались. Давление в челноке быстро нарастало, и Энки перестал задыхаться от недостатка азота.
Работающий вхолостую двигатель судна передавал на его корпус легкую, едва ощутимую дрожь.
– Вперед! – вскричал командор в переговорное устройство, закрепленное на его запястье.
Оставалось надеяться, что бунтовщики не сумели протащить за собой в шахту что-нибудь бронебойное. Впрочем, у них еще оставался шанс поразить челнок на взлете.
Энки в сопровождении солдат и Балама протиснулся в «пассажирский» салон челнока, совсем не предназначенный для перевозки такого количества аннунаков. Ускорение прижало всех к ребристому металлическому полу.
Отсек наполовину был заставлен контейнерами и завален баулами и пластиковыми коробками с личными вещами беженцев. После резкого старта часть груза рассыпалась. Некоторые, самые младшие дети не успели оправиться от испуга и хныкали, другие просились в туалет или пить, кто-то переругивался по поводу тесноты с соседями…
Они совершенно не думали о том, что в следующую секунду в борт челнока может ударить снаряд. Если он и не разрушит корабль, то сделает взлет невозможным.
Командор с напряженным лицом вслушивался в то, что ему передавали из рубки. Постепенно морщины на его лбу разглаживались, и спустя пару минут он облегченно вздохнул.
– Они пропустили нас.
Энки лишь покачал головой. Может быть, лучше было бы подвергнуться мощному и убийственному удару, чем лететь на орбиту, – кто знает, что приготовили повстанцы? Не исключено, что команда исследовательского судна уже переметнулась на сторону врага и попросту откажется впустить пассажиров челнока.
Спустя десять минут в челноке медленно установилась невесомость – корабль вышел на орбиту и принялся маневрировать для стыковки с исследовательским судном. К этому времени Энки уже находился в рубке и пытался выйти на связь с каким-либо из государств. У него была в общем единственная надежда. Только одна из стран располагала достаточной военной мощью и находилась на приличном отдалении от родины клана Энки, чтобы согласиться принять беженцев.
Наконец после некоторых колебаний связистов его соединили с вице-королем – единственным облеченным властью аннунаком, который счел возможным вступить в контакт с беженцами.