Демон Эльдорадо
Шрифт:
– Он еще жив, – упрямо сказал Кетук. – Мой пленник готов ему помочь, только ему нужен топор, чтобы отрубить Синчи раненую руку.
– Твой пленник? Женщина?
– Воин!
Десятник молча отцепил с пояса каменный топор, заляпанный кровью, и протянул его Кетуку древком вперед.
– Жди сигнал сбора, солдат… – повторил он и потер влажный лоб ладонью, оставляя на нем красные полосы. – После него мы начнем погрузку на бальсы, и полумертвым на них места не будет.
Когда Кетук бежал обратно, ему всерьез мешали порывы влажного ветра, бившего в лицо. Или это он сам
Когда он добрался сквозь развалины до полуразрушенного дома, возле которого Синчи настигла слабость, там никого не оказалось. В панике Кетук дернулся было мчаться куда попало, выкрикивая имя товарища, но сообразил заглянуть под покосившийся кров хижины.
Синчи был там, и он выглядел даже лучше, чем тогда, во время стычки с дикарем. Тот при виде Кетука с топором вскочил и стал поторапливать почти обнаженную девушку, что возилась возле очага с кособоким глиняным котелком.
– Копаиба, копаиба, – зачастил юноша, показывая пальцем на содержимое котелка.
Кетук увидел маслянистую грязноватую жижу, в которой плавали крупные ошметки растений.
– Давай, Кетук, – сказал Синчи слабым голосом и вытянул раненую руку. – Этот парень считает, что меня еще можно спасти, если быстро отсечь запястье. – Дикарь подкатил к огню короткий чурбак и бережно уложил руку аймара на него, как раз так, чтобы отрубить больное место было очень удобно. – Ну? Ты же хотел меня спасти? Не бойся, я уже пожевал коки, этот парень дал мне целую кучу. Все будет хорошо, только попади.
Синчи криво улыбнулся и привстал, опираясь на здоровую конечность.
– Я? – опешил Кетук.
Он уже понял, что выхода нет, и встал перед чурбаком на колени, чтобы не промахнуться. Он должен был отсечь плоть друга с первого удара, чтобы не заставлять его мучиться дольше, чем это необходимо… Кетук провел каменным лезвием по грязной коже запястья, там где оно было перетянуто веревкой, и на мгновение прикрыл глаза. На Синчи он не смотрел, но знал, что тот не отдернет руку в последний момент.
– Держись, – сказал он и коротко размахнулся, вкладывая в удар всю силу, какая у него еще оставалась.
Вскрикнула только женщина, сам раненый промолчал. Кисть Синчи отлетела в сторону, расплескав вокруг, на глиняном полу, редкие брызги черной крови.
Кетук глянул на лицо друга и увидел его перекошенный рот и крупные капли пота, мгновенно выступившие на лбу сына Солнца. Тотчас хозяева подхватили Синчи под руки и наклонили к огню, чтобы погрузить культю в горячую «копаибу». Тут уже сын Солнца не сдержался и выпустил сквозь зубы стон, в который сжалась вся нечеловеческая боль, терзавшая Синчи.
– Значит, ты понимаешь их речь? – пробормотал Кетук, лишь бы что-нибудь сказать и отвлечь товарища от страданий.
Но тот промолчал, вновь крепко стискивая зубы – видимо, опасался закричать, если откроет рот. Тем временем хозяйка смочила грубую ткань, сплетенную из травяных волокон, жидкостью из котелка и стала обматывать ею остаток руки Синчи. Пленник тоже не
– Что там? – спросил Кетук, подойдя к юноше.
Дикарь молча ткнул пальцем в черное пятно на востоке. Оно стремительно набухало, словно желая поглотить собой весь мир, и поливало лес косыми струями дождя. С каждым вздохом становилось все холоднее, и кроны деревьев вокруг поселка не просто колыхались – их уже трепало несущимся поверх леса ветром.
Аймара в растерянности метались по деревне, не зная, куда укрыться от приближающегося урагана. Команд почти не было слышно, и Кетук испугался, что пропустил сигнал сбора. Вдалеке он заметил яркие одежды Кумари и его ближайших соратников. Ветер уже сорвал с них птичьи перья, так же как и самые мелкие и сухие листья с крыш. Вода в реке будто вскипела, покрывшись крупной рябью, а колючий бамбук на ее противоположном берегу заметался, как копья в руках взбешенных воинов.
И сразу же с неба обрушился сплошной поток теплой воды.
Пленник потянул Кетука за собой, под хлипкое укрытие. Но травяная крыша, конечно, не могла защитить людей от такого мощного ливня, к тому же ветер недолго позволял ей держаться на месте. Налетев сразу со всех сторон, он подхватил ее и легко оторвал от опор.
Кетук ползком добрался до Синчи, который явно потерял сознание от боли, и стянул с себя плащ. Ветер пополам с водой накидывался отовсюду, неся при этом обломки бамбуковых стен, сучья и пальмовые листы, когда-то покрывавшие дома дикарей. Кетук, держа плащ обеими руками, как мог натянул его над собой, укрыв себя и товарища. Помогло это, конечно, не слишком сильно.
Буря улеглась так же внезапно, как и налетела. Стало так тихо, что Кетук сначала не поверил слуху и решил, что оглох. Но пленник потянул его за мокрый рукав и что-то сказал на своем языке, показывая в сторону леса. Как видно, самая жуткая часть урагана прошла стороной, едва зацепив поселок. Основной удар пришелся по лесу, что примыкал к деревне, – там видны были поваленные деревья, сплошь увитые оборванными лианами.
В воздухе висела вязкая прохлада.
Может быть, если бы не нападение аймара, хижины и удалось бы отстоять, заранее перетянув крыши веревками. Но теперь вокруг видны были только остовы домов, целого не сохранилось ни одного. И среди этой разрухи уже звучали голоса военачальников и солдат, которые принялись, не мешкая, вязать многочисленных пленников и сводить их к бальсам. Пригнали и уцелевшие плоты дикарей.
Многие сыны Солнца спешно, на ходу поедали найденные в хижинах запасы пищи, несмотря на злые окрики военачальников.
С помощью пленника и его женщины Кетук привел Синчи в чувство. Вопреки его опасениям, тот смог передвигаться самостоятельно, хотя и морщился при каждом шаге. Их десятка уже вела к берегу нескольких женщин и подростков, связанных одной веревкой, и оставалось только к ней присоединиться.
– Жив? – удивился командир, когда увидел Синчи. На его культю, обмотанную сальными лохмотьями, он как будто не обратил внимания.