Демон-хранитель. Сделка
Шрифт:
– Вот как. – Я хмыкнула, находясь под огромнейшим впечатлением от рассказа. – Потрясающе! А что насчет твоей татуировки?
– Это просто знак принадлежности к роду, – слишком быстро, на мой взгляд, ответил Фабион. – Всякие фразы на древнеакрийском по поводу долга и прочего. Ничего особенного.
Я недоверчиво покачала головой. Ох, темнит он что-то! Но сказать ничего не успела. Дорожка в этот момент вильнула в последний раз, и мы вышли на крутой глинистый берег реки, служащей естественной границей между Ромалией и Пакасией.
Звездочка позади нас негромко заржала,
По спине опять пробежали холодные мурашки дурного предчувствия, но на этот раз я была склонна отнести их к нежеланию лезть в воду. Весело будет, если я утону всего в шаге от долгожданной Ромалии.
– Не беспокойся, Катарина. – Фабион без особых проблем угадал причину тревоги, красноречиво отразившейся на моем лице. – Насколько я вижу, к тому берегу тоже подходит тропинка. Значит, мы вышли к броду. Тут не должно быть глубоко.
Мы со Звездочкой понимающе переглянулись, и лошадь недовольно зафыркала, показывая, что не склонна верить хозяину.
– Или мы переправимся здесь, или придется несколько миль идти вниз по течению к деревне. – Фабион поспешно скинул с плеча котомку и вытащил из нее неизменную карту. Провел пальцем по предполагаемому маршруту. – Хм… Я бы даже сказал, что это небольшой провинциальный городок. Чудное название – Багрянец. Там нас вполне могут ожидать люди моего дяди, если не он сам.
– Ничего не скажешь, умеешь ты убеждать, – проворчала я и сделала первый осторожный шаг по дорожке, уходящей вниз между зарослей колючего кустарника и темной зелени вьющихся трав.
К моему удивлению, вскоре мы уже стояли у воды, добравшись сюда без особых приключений. Река только издали казалась неприступной. Даже Звездочка без проблем преодолела спуск, медленно и величаво вышагивая за Фабионом, который вел ее под уздцы.
Нестерпимая синь реки, искрящейся под ярким солнцем, резала глаза. Я подошла ближе, присела на корточки и окунула ладони в прохладную воду, собираясь умыться.
– Осторожнее, Катарина, – произнес позади Фабион. – А то вдруг водяного приманишь?
Я кинула лукавый взгляд через плечо, намереваясь пошутить по поводу того, как он вошел в роль заботливого брата, но не успела вымолвить и слова.
Боль. В глазах потемнело от нестерпимой, жгучей боли. Я не удержалась и ткнулась носом в песок, свернулась клубочком и жалобно заскулила, словно жестоко побитый щенок. В голове не осталось ни одной мысли. Да что там! Я была уверена, что у меня даже головы не осталось, что она лопнула, не выдержав этой невыносимой пытки страданием.
Приступ длился, казалось, целую вечность, за время которой я забыла, что значит быть человеком, превратилась в подобие загнанного, тяжело раненного зверя, мечтающего только об одном – чтобы его добили и тем самым прекратили мучения. Уверена, останься у меня сейчас хоть капелька сил, я бы сама размозжила себе голову, лишь бы избавиться от этих раскаленных игл, которые пронзали мои виски при каждом вздохе, каждом стоне,
Наконец боль немного отступила, но не ушла полностью, притаившись в затылке ломотой, рискующей в любой момент обернуться знакомым ураганом мук. Зато я получила возможность видеть и слышать, правда, встать или оглядеться по сторонам все еще была не в состоянии.
Взгляд медленно сфокусировался на чьих-то сапогах. Кто-то стоял надо мной, изучая с равнодушным спокойствием истинного садиста. И я знала, кого увижу, еще до того, как меня пнули в плечо, заставив перевернуться на спину и посмотреть в лицо моему мучителю.
– Марко, – прошипела я, с ненавистью уставившись в глаза мужчины, полные изумрудного льда. – Это вы!
– Правда, приятный сюрприз? – Мужчина холодно улыбнулся и с нарочитым сочувствием покачал головой. – Ох, дети, дети. Какие же вы все-таки глупые и наивные! Надеялись сбежать от меня?
Я с трудом скосила глаза, пытаясь отыскать взглядом Фабиона. С тревогой охнула, заметив его лежащего чуть поодаль. Бледный, с лицом залитым кровью из глубокой раны на лбу, приятель казался мертвым. Неужели Марко убил племянника?
– Да жив он, – с нескрываемым презрением фыркнул маг. – Хотя, думаю, скоро пожалеет об этом. Как и ты, моя милочка.
Я перевела взгляд на реку. Другой берег был таким близким, таким желанным, но, увы, уже недосягаемым.
Следует признать, Марко действительно был настоящим садистом, не жалеющим не только чужих людей, но и родственников. Не знаю, была ли обусловлена рана Фабиона магией или же прозаическим ударом дубиной, но приятель долго не приходил в себя. Так долго, что заволновался даже сам маг. И это было основной причиной того, что он приказал своим людям готовиться к ночлегу в лесу около реки, хотя сначала собирался гнать лошадей всю ночь, чтобы в кратчайший срок доставить меня и Фабиона на королевский суд.
Удивительно, но меня не стали связывать или каким-либо иным способом ограничивать свободу передвижений. Марко долго пристально глядел мне в глаза, затем начертал какой-то знак у меня на лбу и потерял всяческий интерес к моей скромной персоне. Его спутники – дюжие головорезы в черных рясах странствующих монахов – тоже не обращали на меня ни малейшего внимания, словно я для них не существовала. Естественно, это весьма заинтриговало меня, но попытку сбежать я решила отложить на вечер. Думаю, в темноте мне будет легче скрыться, чем при свете солнца.
А пока я занялась Фабионом. Промыла глубокую рану у него на лбу водой из котелка, которую мне любезно принес один из спутников Марко, безжалостно оторвала от края своей рубахи длинную полосу и обмотала ему голову. Получилось, если честно, плохо. Кровь быстро пропитала мою неумелую повязку. Фабион никак не приходил в себя. Он лежал бледный до синевы, и только редкое хриплое дыхание доказывало, что жизнь его еще не покинула.
– Пожалуйста, очнись, – прошептала я, уткнувшись лбом ему в плечо и с трудом сдерживая слезы. – Фабион, не оставляй меня одну! – Подумала немного и завершила совсем тихо: – Ты обещал никогда меня не покидать!