Демон-хранитель

TsissiBlack

– С чего ты взял, что у меня она есть?
– прищурился демон.

– С того, что у меня должно быть все самое лучшее: ты, Северус и мантия из шелка самого опасного паука на земле. Все это вполне подходит под понятие «самое лучшее», не находишь?

– Надменная маленькая сволочь, - задумчиво констатировал Балтазар, - иди, будет тебе мантия. Тем более, что это действительно твой любимый материал. Был. Мор даже развел колонию этих отвратительных тварей, потому что, как он выразился, «нельзя спустить все состояние на тряпки». Так что у тебя

этих мантий… Давай, давай, нам вечером в школу надо вернуться, чем дольше ты копаешься, тем меньше времени нам наслаждаться свободой.

Люциус грациозно поднялся, откинул длинные волосы за спину и с очень царственным видом отправился за появившимся эльфом.

Фыркнув ему вслед, Балтазар порталом переместился в гостиную, где ждал своего приговора Гарольд Поттер.

Появившись в гостиной, демон уселся в кресло напротив враз постаревшего мужчины, который потягивал виски, несмотря на ранний час. Заметив, что уже в комнате не один, глава рода Поттер, которому так не повезло с наследником, поднял взгляд удивительно молодых голубых глаз на Балтазара и спросил хрипловато:

– Как ваш… как тот юноша?

– Все обошлось, хвала Бездне, - чуть нахмурился демон, - но это чуть не обошлось всем нам слишком дорого. Надеюсь, что ты это понимаешь, Гарольд.

– Слова бессильны выразить всю глубину моего сожаления, господин. Знаю, вы вправе лишить меня наследника, но прошу… нет, умоляю – пощадите его.

Демон устроился в кресле удобнее, откинул голову на спинку и, чуть прикрыв глаза, заговорил:

– Видишь ли, Гарольд, ты должен добиться того, чтобы Джеймс осознал, что будь на месте Северуса кто-либо другой, его совесть уже была бы отягощена убийством. Ты бы, конечно, все замял не без участия милейшего директора, но что из твоего сына выросло бы дальше? Право сильного это хорошо и даже правильно, но только в одном-единственном случае – если живущий по этим правилам готов отвечать за свои поступки, а не прятаться за чужую спину.

– Это я виноват, - горько проговорил мужчина, - слишком многое ему позволял. Единственный сын. Красивый, талантливый, веселый. Наследник, предмет родительской гордости. И как я не заметил, что вырастил чудовище?

– Родители часто слепы, Гарольд. Но это не оправдание.

– Знаю. Что вы сделаете с ним? Убьете?

– Нет, хотя я бы, безусловно, так и поступил, будь на его месте кто-либо другой. В моей жизни всего два существа, ради которых я готов абсолютно на все. И оба они находятся в этом доме. Но Джеймс отпрыск рода, с которым мы когда-то поделились кровью и магией. К тому же, именно он привел меня в этот жалкий мир, так что расправляться я с ним не буду. Мы с тобой заключим сделку, Гарольд.

Мужчина поднял на демона глаза, в которых стремительно загоралась надежда. Безумная, еще неясная, но такая… отчаянная.

– О, все, что уго… - начал Поттер-старший, но его бесцеремонно прервали:

– Никогда и никому не давай подобных обещаний.

Ты же знаешь, кто перед тобой, но все равно ведешь себя не менее безрассудно, чем твой сын. Стыдись, Гарольд, ты же глава рода и должен взвешивать каждое свое слово. Но я не буду ловить тебя за руку и требовать принести в жертву Бездне тысячу невинных младенцев, дабы выкупить у меня жизнь твоего сына. Наш устный договор будет о другом. Я потребую Клятвы в том, что ты приложишь все мыслимые и немыслимые усилия для того, чтобы твой сын женился на Лили Эванс.

Глаза немолодого уже лорда стали по размеру, как блюдца от того самого кофейного сервиза, из которого так любила потчевать желанных гостей его жена.

– Же-женился? На девушке, в которую он безответно влюблен чуть ли не с первого курса?! И все?
– прохрипел мужчина, подаваясь вперед и пытаясь разглядеть хоть что-то в лице сидящего напротив существа.

– Конечно, нет, - спокойно ответил тот.
– Взамен я не убью твоего сына, не лишу его магии, но и в Хогвартс он вернется только на последний курс. Я думаю отправить Джеймса в Академию.

– К-куда?

– В Академию, - спокойно повторил Балтазар, - это… школа, в которой учатся весьма одаренные представители всех волшебных рас. Людей там почти не бывает, но я напишу рекомендательное письмо. Настоятель этого милого заведения – мой должник и старинный друг. Вот там-то твой сын и узнает, что такое быть слабым среди сильных. Когда вокруг тебя вампиры, движения которых незаметны человеческому несовершенному глазу, оборотни, руками дробящие камни, сирены, одним взглядом заставляющие встать на колени, демоны, вейлы, дриады, красавцы-эльфы… очень трудно оставаться королем мира. Если твой сын продержится там хотя бы год, я лично пожму ему руку и признаю талантливым волшебником. Если же нет… что же, в таком случае останется надеяться, что вся спесь навсегда слетит с Джеймса, и он станет трезво оценивать свои способности.

Гарольд молчал, не в силах поверить, что его наследника не только не лишили магии, но даже дали шанс исправиться, почерпнуть знания в таком источнике, о котором остальные смертные не смели и мечтать… это было предложение, от которого невозможно отказаться.

– Это все?
– спросил Поттер-старший без особой надежды.

– Нет, - чуть поразмыслив, протянул Балтазар, - ты убедишь родителей Сириуса перевести сына в Думстранг. И последнее условие, - он чуть помедлил, потом широко распахнул глаза, - если… все пойдет не так, как я задумал, то первого ребенка Джеймса ты отдашь моим мужьям. Его ребенка от Эванс, разумеется.

– Вы, - шокировано выдохнул несчастный мужчина, но договорить ему не дали:

– Это не твое дело, Гарольд. Либо принимай эти условия, либо твой сын получит весьма милое украшение в виде антимагических браслетов, которые никто не сможет снять, кроме меня. А я буду неумолим, уж поверь мне. Через пять лет наследник рода Поттер станет сквибом. Ну что?

– Я согласен! На все условия, - поспешно проговорил несчастный мужчина, поминая недобрым словом и того демона, который поделился с его далеким предком магией, и сына, который своим нелепым поведением загнал главу рода в угол, - на все согласен, - повторил он уже спокойнее и посмотрел в насмешливые зеленые глаза своего необычного потомка.