Демон-император
Шрифт:
– А зачем мне это искусство? – Кузнец провел ногтем по сияющему лезвию.
– А зачем тебе пятьдесят танков и дирижабли? Они не помогут тебе открыть ворота.
– Вы не скажете, где нам искать императора и его министров?
– У них свой путь, у тебя – свой. Разве можно смешать вино с молоком?
– Значит, пока я не научусь быстро вынимать меч, вы мне память не вернете?
– Это все равно что впустить тебя в клетку к тигру. Ты еще слишком слаб, чтобы бороться со зверем.
В ставку повстанцев полетело донесение, что командующий задержится еще на три дня. Два дня Артур
– Как нападает волк? Он чует кровь, он видит слабую жертву, он не думает, как надо прыгнуть. Просто прыгает и грызет вену… – старший Асахи стоял над бездной на тоненьком шесте, но кажется, не испытывал малейшего неудобства. – Как нападает самый лучший боец, которого ты встречал? Он намечает, в какую точку бить, он выбирает постановку ног, он меняет дыхание. Он готовится к тому, что противник тоже хорошо сражается. Он готовится изменить план на ходу. Потом он нападает, порой быстрее волка. Кажется, все это происходит очень быстро, быстрее зарницы, но человека ведет вот что… – японец постучал пальцем себе по виску. – Если ты захочешь научиться этому, возможно, не хватит всей жизни.
– Мастер, подаривший мне эту катану, предупреждал меня, что в бою с вами она не понадобится.
– Ты говоришь о кузнеце из секты Соко Гаккай? – прищурился химик. – Да, у них есть несколько человек, которые могли бы достичь сатори. Но не достигнут. Очень жаль.
– Почему же? Мне показалось, что они искренне верят и соблюдают обряды.
– Их секта подобна человеку, который ищет что-то под крышей дома, стоя на стопках старых книг. Они изучают сутры, вместо того чтобы постигать живой опыт.
– Это слишком сложно для меня, – признался Артур.
– Я постараюсь объяснить проще. Ты умеешь читать, наверное, не на одном языке, ты образованный человек. Те уважаемые люди, кто учил тебя чтению и языкам, были уверены, что опыт передается через страницы и эти значки. А мы считаем, что опыт везде.
Артур не нашелся что ответить. Выходило как-то… слишком просто.
– Ты ищешь логику даже в том, как я управляюсь с мечом. Логики нет. Хочешь научиться иайдзюцу?
– Да. И не думаю, что найдется тот, кто бы отказался.
– Ты уже умеешь. Но не видишь. Ты слепой.
– Я понимаю, это иносказательно… – Артур покусал губы. – Но почему вы не хотите мне помочь?
– Я уже помогаю. Я ждал тебя в Киото. Но мы оба приехали сюда, имея разные причины. Ты появился здесь, чтобы убить своего врага. А тебе нужно увидеть себя.
– Увидеть себя? – Артур вконец запутался.
– Прозреть собственную природу – это цель дзен. Неважно, в какого бога ты веришь. Кажется, у вас это называется «спасением в Боге». Пусть будет так. Вернемся к фехтованию. Вся твоя предыдущая жизнь – бой. Истинный мастер не допустит боя. Если ты намерен продолжать войну, ты не достиг самореализации. Там внизу… – старик ткнул пальцем в крышу дворца, – сидит человек, прилетевший за тобой на драконе. Мы зовем его брат Кристиан, он принес
– Так мне… я могу его увидеть?
– В любой миг. Когда будешь готов найти себя.
– Так он все время был здесь? – растерялся Артур. – Двое суток я таскал воду…
– Зачем тебе память? Тебе нужно не вспомнить, а проснуться. Бери меч, – химик легко спрыгнул с шеста.
– Откуда вы знаете, что для меня лучше? Позвольте мне увидеть этого… Кристиана.
– Хорошо, что ты способен на сомнения. Это основа.
Двое мужчин вновь закружились на плоской крыше. Молодой, широкоплечий, длинноволосый делал широкие шаги. Худенький старичок еле передвигал ноги. Издалека могло показаться, что он плывет над разогретой черепицей.
– Но я все равно не смогу провести годы в монастыре, – Артур улыбнулся, эта мысль показалась ему забавной. – Господин Асахи, аскета из меня точно не получится.
Он вложил в этот выпад всю отложенную скорость. Мимо. Дайто красиво пел в руке, но не встречал ничего, кроме воздуха.
– У тебя тысячи дорог к истине. Ты не боишься трудностей. Ты способен увидеть основу бытия. Если отбросишь лишнее.
– И что для меня лишнее?
– За двадцать лет накопилось немало, – усмехнулся химик.
– Вы беретесь судить, была ли вся моя жизнь ошибкой?!
– Я же сказал «двадцать», а не «пятьдесят».
Артуру показалось, что химик на мгновение отвлекся. Внизу слуги заводили во двор лошадей. Асахи скосил глаза и даже выкрикнул какое-то приказание. Девушка-переводчица все это время смирно сидела в тени, скрестив ноги. На сей раз Артур предпочел скользящие удары по диагонали, от которых так сложно уклониться. Он буквально вспахал воздух вокруг себя, ударив не меньше двадцати раз.
И промахнулся.
– Мне сказали, ты неплохо управляешься с детьми. Возможно, где-то далеко у тебя есть свои дети?
Старик застыл, издевательски распахнув объятия.
– Может и так… – Кузнец с трудом отдышался. Лезвие катаны пело песню неутоленного голода.
– Мы будем болтать или драться? – химик легко спрыгнул с шеста.
– Вы не похожи на ученого, – Артур медленно пошел по кругу. – Не верится, что вы настоящий химик.
– А ты не похож на раба.
– Что вы хотите этим сказать? – насупился Кузнец.
– Сегодня я ждал свободного человека. Но ко мне снова пришел раб, влюбленный в свою клетку. Отправляйся туда, откуда пришел. Возвращайся, когда сумеешь освободиться.
Артур уже давно понял, что спорить бесполезно. С тяжелым сердцем он вернулся в лагерь. Часа три выслушивал донесения, отдавал какие-то приказы, но после не мог вспомнить, о чем шла речь. Вечером стало ясно, что откладывать поход дальше нельзя. В сборной армии началось брожение. Со стороны, несмотря на заградительный заслон бешеного леса, проникали самые тревожные слухи. Одни болтали, что самураи захватили Токио и другие запретные города. Другие утверждали, что в северных провинциях бушуют страшные хвори, насланные духами Синто. Даже среди тропинок любви наметились разногласия. Выяснилось, что ополченцы из соседних уездов повернули оружие против бешеных лесов, опасаясь потерять все свои угодья.