Демон страсти
Шрифт:
– Он сбил вас с толку?
– У меня от него голова шла кругом и дух захватывало. После мальчиков из студенческого городка – в устаревших твидовых пиджаках, с неестественным акцентом и жаргоном интеллектуальной элиты – Чарли казался таким необыкновенным: потертая кожаная куртка, южный выговор, напористость, сила.
Ее голубые глаза сверкали, розовый язычок нервно облизывал губы, дыхание участилось.
– Знаете, просто находиться рядом с ним было уже интересно.
– Могу себе представить, – пробурчал
Ему и в голову не приходило, что он станет ревновать. Невероятно! Его как будто пронзило стрелой. С каждым ударом сердца мозг пропитывался новой порцией яда. То был яд ревности.
Он мог понять ее возбуждение, потому что ощущал такое же, если не более острое, мысли о сексе заставляли трепетать каждую его клеточку. От сознания того, что в них загорается нечто прекрасное, хотелось дать волю чувствам, чтобы стало еще лучше. Эмоции брали приступом крепость здравомыслия. То был ад. То был рай. Самое легкое перо самого гениального из поэтов бессильно описать это томление в груди, это напряжение в паху, этот жар в крови, этот бунт плоти.
Но он, черт побери, желает знать, откуда у Кирстен эти чувства: вызваны воспоминаниями или причина в нем, Рэйлане? Эти голубые глаза звали тень Демона Рамма? Или живого Рэйлана Норта?
Очевидно, глаза выдали волнение мужчины, пронзительный взгляд которого напугал Кирстен.
Ступни ее коснулись пола.
– Уже поздно, а я должна завтра переписать четыре страницы.
Доля секунды, и Рэйлан уже стоял перед Кирстен, сжимая ее плечи.
– Не так уж поздно. Мы еще не закончили.
– Я закончила.
Она попыталась освободиться из его рук, но Рэйлан не пустил. Это не было насилием: его глаза были куда более властными, чем руки. Он мог заставить ее не уходить только силой взгляда, не прикасаясь.
– Чарли пригласил вас на танец, так?
– Да.
– Какая была музыка?
– Не помню.
– Черта с два! Вы же помните все остальное. Что за музыка?
– Какое это имеет значение?
– Вот именно – какое это имеет значение?
Примирившись с неизбежностью, она обреченно ответила:
– Люди начали уставать, просили только медленные танцы. Нил Даймонд, поздние «Битлз», «Карпентерз».
– Есть что-нибудь из этого? Он отошел к стене со встроенной стереосистемой и стал перебирать диски на стеллаже.
– У меня нет ничего этого. Вряд ли. Не думаю.
– Тогда подберем что-нибудь по своему усмотрению. «Чикаго» или «Беспечный шепот». Что хотите?
– Вы с ума сошли. Вы что, хотите устроить танцы?
– В общем, да. Таков сценарий. Это исследовательский эксперимент.
Он поставил диск «Чикаго» и включил аппаратуру. В одно мгновение комната наполнилась звуками из спрятанных в разных местах, колонок. Рэйлан настроил громкость и вернулся к Кирстен.
– Как он держал
– Рэйлан, не нужно.
В первый раз за этот вечер она назвала его по имени, правда, с раздражением, но он не обратил на это внимания.
– Мне нужно.
– Зачем?
Кирстен воспротивилась, когда он попытался начать с ней танец.
– Затем, что мы еще не ставили эту сцену. Я хочу знать, как это было на самом деле.
– Я начинаю ощущать себя испорченной пластинкой. Прочтите мою книгу.
– Я прочел. Там сказано, что вы танцевали и испытывали при этом романтические чувства. Маловато для актера, который должен сыграть такое.
– Это работа режиссера – развивать мои мысли и ставить сцены.
– Он и будет ставить, Кирстен, а моя забота – сделать сцену похожей на правду. Когда зрители видят фильм, каждый мужчина должен хотеть оказаться на моем месте, и каждая женщина – на вашем… Теперь сосредоточьтесь.
Последние слова относились к нему самому в не меньшей степени, чем к партнерше. Потому что при соприкосновении их тел Рэйлана охватило огненное желание, и единственное, на чем он мог сосредоточиться, была мысль о проникновении в нее. В тот момент он понял: рано или поздно это случится. И пусть он сдохнет, но он вкусит тела этой загадочной женщины!
– Я Рамм. Я только что познакомился с невероятно привлекательной женщиной и хочу ее больше всего на свете. Что я делаю? Как себя веду? – Рэйлан с силой притянул ее к себе. – Как держал вас Рамм во время танца? Вот так?
Они стояли в исходной для вальса позиции, только намного ближе друг к другу, чем это позволил бы учитель танцев.
– Да, сначала.
Рэйлан повел ее, двигаясь в такт причудливой мелодии вдохновения. Их танец был чем-то большим, нежели просто ритмичное покачивание наэлектризованных тел или легкий флирт мужчины и женщины. Это была любовная прелюдия.
– Он был застенчив с вами? Или крепко прижимал вас к себе?
– Да.
– Что «да»?
– Второе. Чарли не знал застенчивости.
– Он терся щекой о ваши волосы?
Она кивнула, и Рэйлан прильнул к ее голове.
– Так?
– Да, только…
– Только?
– Только он был выше на несколько сантиметров. Ему приходилось наклоняться.
– Ну, с этим придется смириться, вставать на цыпочки я не собираюсь. К тому же, – прошептал он, – мне кажется, что мы очень друг другу подходим.
Их тела находились в полной гармонии друг с другом. Гармония была настолько невероятной, что казалось, будто они сошли с картины, изображающей идеальный союз: его грубая мужественность, нашедшая пристанище в ее нежности. Ткань ее платья была тонкой, почти прозрачной, и джинсы были единственным, что их разделяло. За пульсацией крови в висках он почти не слышал музыки.