Демон
Шрифт:
Лифт никуда не торопился, учитывая, что всё здание было практически пустым. Телефон на моём столе перестал звонить, и зазвонил мобильник. Я выругалась, сунула руку в карман и открыла его как раз в тот момент, когда подъехал лифт.
Это была Джули, в её голосе звучала паника.
— Рейчел, ты мне нужна, — сказала она заплаканным голосом.
Случилось что-то плохое. В животе у меня всё сжалось.
— Что случилось?
И, как последняя дура, я вошла в лифт.
— Дело в малышке. Она...
Когда дверь закрылась, и лифт начал спускаться, я потеряла сигнал.
—
Мой офис находился на двадцать втором этаже, и я уже нажала кнопку второго уровня парковки, но быстро нажала на этаж ниже по ходу движения лифта, чтобы остановить спуск. Двери распахнулись на тёмном и пустом восьмом этаже, и я выскочила наружу. Я нажала кнопку обратного звонка, когда двери закрылись, оставив меня в темноте, и по мне пробежала дрожь, которую я старалась игнорировать. У меня были стальные нервы, но я никогда не была безрассудной, и не было никаких причин испытывать беспокойство. Я много раз бывала в этом здании одна.
Но я никогда раньше не чувствовала себя так странно.
Джули ответила после первого же гудка.
— Куда ты пропала? — сказала она, её голос был отчаянным и обвиняющим.
— Сигнал пропал, — коротко ответила я. — Что случилось с ребёнком?
— Я в больнице. Она не могла дышать, и я вызвала скорую. Они отвезли её в отделение неотложной помощи и выгнали меня, ты нужна мне здесь для моральной поддержки. Я в ужасе, Рейчел! — её голос был полон слёз.
— А где Боб? — спросила я, стараясь быть практичной.
— Со мной. Ты же знаешь, как беспомощны мужчины. Он просто ходит туда-сюда и выглядит мрачным, а мне нужен кто-то, кто поддержит меня. Мне нужна лучшая подруга. Я нуждаюсь в тебе. Как скоро ты можешь приехать?
Странно, как мы могли стать такими хорошими подругами за столь короткое время. Это было похоже на прочную связь, а не на служебную дружбу, как будто я знала её в другой жизни. Но она знала о моём прошлом не больше, чем я.
— В какой больнице?
— Святого Уриэля, мы в приёмной скорой помощи. Ну же, Рейчел! Пожалуйста!
"Святого Уриэля", — подумала я.— Это неправильно, не так ли? Был ли Уриэль святым?" Но я всё равно успокаивающе произнесла:
— Я сейчас приеду, — сказала я.
И поняла, что солгала.
Я захлопнула телефон, мысленно вспоминая содержимое своего стола. Ничего особенного — копия "Красивого дома", последняя книга Лорел К. Гамильтон и Библия, которая, по общему признанию, была странной. Я не понимала, зачем она мне, может быть, я была частью какого-нибудь фундаменталистского культа, прежде чем сбежала. Бог его знает. Я только знала, что мне нужно иметь Библию с собой.
Я найду другую, как только зарегистрируюсь в отеле. Возвращаться было незачем. Я путешествовала налегке и оставляла после себя как можно меньше впечатлений. Они не найдут никаких улик обо мне, если обыщут мой стол. Тем более что у меня самой не было никаких зацепок о себе.
Моя квартира была лишь несколько менее безопасной. Писем не было, никаких признаков личной жизни вообще. На стене висело несколько дешёвых прерафаэлитских гравюр, плюс большой плакат в рамке с изображением окутанного туманом
Но Аманда не умрёт. Она начнёт поправляться, как и все другие новорожденные, которые как я знала, сейчас были в больницах. Всё, что мне нужно было сделать, это отойти достаточно далеко, и они выздоровеют. Я знала это инстинктивно, хотя и не понимала почему.
Я нажала кнопку лифта и беспокойно зашагала по тёмному коридору. Ничего не произошло, и я снова нажала её, затем прижала ухо к двери, прислушиваясь к какому-то знаку, что лифт двигается. Ничего, только тишина.
— Чёрт, — повторила я.
Тут уж ничего не поделаешь, придётся спускаться по лестнице.
Я не стала раздумывать над этим. Как всегда, настало время уходить, и размышления ни к чему хорошему не приведут. Я понятия не имела, откуда мне всё это было известно, почему я должна бежать. Я только знала, что так надо.
Только когда дверь на лестницу закрылась за мной, я вспомнила о своём наблюдателе и на мгновение испугалась, схватившись за ручку двери. И, конечно же, она была уже заперта. У меня не было выбора. Если я собираюсь вовремя выбраться из города, мне нужно двигаться дальше, поэтому я начала спускаться по лестнице.
Вовремя для чего? У меня не было чёткого представления. Но малышка Аманда долго не протянет, если я отсюда не уберусь.
Я споткнулась на следующей площадке и растянулась, ударившись голенью о перила. Я с трудом поднялась на ноги и замерла. На лестничном пролете кто-то был. Я чувствовала его ближе, чем когда-либо прежде, и между ним и мной не было ничего, никого. Нет буфера, никакой безопасности. Время было на исходе.
У меня не было оружия. Я была идиоткой — в таком состоянии можно носить скрытое оружие, и очень маленький пистолет может пробить очень большую дыру в том, кто меня преследует. Или нож, что-нибудь острое. Чёрт, разве я не слышала, что можно воткнуть ключи в глаза нападающему?
Я не знала, был ли он выше по лестнице или внизу, но единственные двери, которые открывались с лестничной клетки, были на уровне парковки. Если я стану подниматься наверх, то окажусь в ловушке.
Я начала спускаться по следующему пролёту, двигаясь максимально тихо, прислушиваясь к любым приближающимся шагам. Но их не было. Кто бы он ни был, он не издал ни звука.
Возможно, он был плодом моего параноидального воображения. У меня не было никаких конкретных причин делать то, что я делала, действуя только инстинктивно. Я могу сойти с ума, воображая всю эту власть. С какой стати маленькая, ничтожная Рейчел Фицпатрик должна иметь какое-то отношение к благополучию ребёнка? Или нескольких младенцев? Почему я должна была постоянно менять своё имя, менять то, кем я была? Если кто-то преследовал меня, почему он до сих пор не догнал?