Демон
Шрифт:
Сейчас, в подвале, он взял телефонный скрэмблер и внимательно его осмотрел. Беллас чертовски гордился этим творением. Они с Софи превзошли себя. Лучший портативный скрэмблер, который когда-либо был изобретен, хотя он и сам себя хвалит, получается. На рынке такого нет, ибо они только что закончили прототип.
Действует, можно сказать, восхитительно. Присоединишь скрэмблер к телефону, и каждое твое слово искажается до неузнаваемости. Если, конечно, у слушающего тебя нет соответствующего устройства, делающего речь вновь понятной. А какая она легкая, эта штука. Весит чуть больше трех фунтов, работает на батарейке, содержит тридцать кодов и автоматически
Беллас закрыл чемоданчик, посмотрел на часы. 10:12 вечера. Пора двигаться. Он взял чемоданчик и пошел к лестнице, крикнув Софи, чтобы вывела машину из гаража и поставила перед домом. — Окей, папа! — ответила она. Потом добавила что-то, он не расслышал — значит, опять жрет, у нее рот полный. Беллас улыбнулся, вспомнив, как Софи однажды сказала: она ест, чтобы не думать о пище.
И верно, когда он вошел в кухню, дочка энергично жевала — потом она схватила свой чемодан и вышла в заднюю дверь. Господи, какая она толстая. Вовсе не красавица, как ее мать Ирен, умершая десять лет назад от болезни почек, да упокоится ее душа. Но Софи — милая девочка и намного умнее большинства мужчин. Благодаря ей бизнес расширился, и они каждый год выпускают что-то новое. Беллас работал сегодня потому, что капитан в полицейском участке попросил об услуге. Отказать нельзя.
И не скажешь, что капитан Аронвальд ничего не сделал для Белласа. Сейчас полицейская машина объезжает дом два-три раза в день и один раз в ночную смену. Беллас не сказал, почему ему нужна помощь. Упомянул только, что находится в затруднительном положении. Пусть думает, что из него выколачивают долги. Раньше Беллас по таким причинам и залегал у Андреаса. Черт возьми, он определенно обязан Аронвальду, но неужели мерзавец не мог подождать до завтра?
Нет, нет, заявил детектив Рембули, который позвонил пятнадцать минут назад и сказал, что у капитана А. есть проблема. Нужно кое-что сделать сегодня. Откладывать на завтра нельзя. Беллас помнил спешную работу для Аронвальда в прошлом году. Развод. Аронвальд разводился. Неприятное завершение пятнадцатилетнего брака, и капитану ситуация могла обойтись в кучу денег. Аристотель Беллас помог, получил на миссис Аронвальд такую информацию, что ей уже не было смысла требовать алиментов.
Рембули сообщил Белласу, что проблема Аронвальда связана с расследованием в бруклинском участке, где полицейских обвиняют в краже конфискованных наркотиков и наркотических денег. Беллас об этом знал. Во всех газетах писали, по ТВ показывали. Ну, таких полицейских много.
Рембули сказал, что к капитану поступило сообщение от информатора. Участок Аронвальда прослушивается, а устроил это Внутренний отдел Управления полиции. На это Беллас немедленно ответил, что он к прослушиванию не имеет никакого отношения. Что и было правдой. Рембули отметил, что капитан ни в чем его не обвиняет. Капитану всего лишь нужна небольшая помощь, прямо сейчас.
Внутренний отдел, сказал Рембули, считает, что Аронвальд и некоторые из его людей запачкались не меньше, чем эти ребята в Бруклине. Могут сильно прижать кого-нибудь. Говорил Рембули с уличного телефона, он попросил Белласа не звонить в участок, пока тот не удалит «клопов». Сейчас никто в участке не доверяет телефонам. Аронвальд уже не уверен, может ли он доверять своим людям. Он хочет, чтобы Беллас и Софи обработали участок этим же вечером. Кабинет
Беллас заглянул в гостиную, поприветствовал Андреаса, который сидел перед телевизором, передававшим «Колесо Фортуны» для его нелегальных иммигрантов. Джордж, младший из этой пары, рассказал Белласу анекдот, бывший очень популярным на Крите, когда они уезжали. Беллас анекдот не понял, но улыбнулся из вежливости и ушел, думая — когда же парни найдут работу?
Снаружи по-прежнему было жарко и влажно. Август. Самое неудачное время в Нью-Йорке. Даже зимой лучше. По крайней мере, воздух прохладный, дышать можно. Беллас был в летнем пиджаке, но без галстука — вечером-то зачем. Обычно он следил за внешним видом, старался походить на бизнесмена, а не на жлоба, который записывает учащенное дыхание в чужих постелях. Он взглянул на небо. Много звезд. О дожде можно забыть. Потом он заметил, что машины, их фургончика, перед домом нет. Где Софи, черт возьми?
Спустившись по лестнице, он повернул направо, к боковой стороне дома. Дверь гаража была поднята. А фургончик стоял внутри с работающим двигателем. Его дверь была открыта со стороны водителя. Андреас пустил Белласа в гараж на время, пока ему не доставили новый «Шевроле».
Переступив через сложенный раскладной стул, Беллас отшвырнул ногой футбольный мяч и вошел в темный гараж. Он прошел вдоль фургончика со стороны водителя, открыл боковую дверцу и положил свой чемоданчик. Закрыв боковую дверцу, подошел к открытой дверце водителя, сел за руль и посмотрел на Софи в свете приборной доски.
Она сидела на месте пассажира, головой прислонясь к окну, руки сложив на коленях. Беллас улыбнулся: спит. Последние несколько дней получились для нее тяжелыми. Постоянное осознание того, что в их жизнь вошел Они. Необходимость жить в одной комнате с бабушкой, которая храпит, мочится в постель и требует, чтобы Софи постоянно за ней ухаживала. Не удивительно, что девочка устала.
Беллас закрыл дверцу и сразу взглянул — не разбудил ли Софи. Нет, не разбудил. Он уже коснулся ключа, который она оставила в зажигании, когда вдруг замер. Кровь. На груди у Софи. На шее и плече слева. Беллас потянулся к дочери. В это мгновение Виктор поднялся из-за спинки сиденья и поясным ножом перерезал ему горло.
Вытерев нож о пиджак Белласа, Виктор убрал его на место, потом перетащил тучное тело Грека на заднее сиденье, где лежали чемоданы. Что-то выпало у Белласа из кармана пиджака. Виктор увидел, что это свернутая газета — сегодняшний номер «Уолл-стрит джорнел». Он улыбнулся. Беллас умер именно сейчас потому, что слишком увлекался игрой на бирже.
Поселившись в дом брата, Грек регулярно звонил своему брокеру. Свое местопребывание хранил в тайне — тщетно, как оказалось. Ибо, прибыв в Америку, Виктор изучил информацию о Белласе, собранную для него Уорреном Ганисом. Затем попросил издателя организовать прослушивание его телефона. Через три часа Виктор уже точно знал, где залегли Грек и его толстая дочь.
Виктор сел за руль и медленно вывел машину из гаража. Когда он проехал всего несколько ярдов за пределами подъездной дорожки, уже на улице, навстречу показалась полицейская машина — со стороны толстухи. Виктор потянулся за гранатой, она лежала в седельном мешке, который он перенес сюда со своего мотоцикла.
Но полицейский лишь поприветствовал его коротким сигналом, проезжая мимо. Виктор улыбнулся и тоже чуть надавил на сигнал. Он прошептал: детектив Рембули к вашим услугам. Глаза Виктора ярко светились в темноте.