Демон
Шрифт:
В физическом плане Рокки никогда не занимался с Конелом любовью и даже на это не рассчитывал, зная, что для Конела шоком будет узнать, что Рокки не прочь этим заняться. Кроме того, это было не совсем то, что называют любовью люди. Крис Мажор познал это с Вальей, и его любовь принесла ему страдания. Не было это и той любовью, что испытывают друг к другу титаниды. Нечто третье. Нечто сразу видное любой титаниде. В одно мгновение и без всякой на то причины все понимали, что тот или иной человек — человек такой-то титаниды, хотя у них хватало такта не облекать это в слова. Плохо ли, хорошо ли, но Рокки твердо знал, что Конел —
Тут Рокки задумался, считает ли Конел его «своей» титанидой.
Позади Конела и Рокки ехали Робин и Валья.
Робин испытывала душевное опустошение. Не очень она жаждала после всех этих лет встретиться с Крисом. Он тогда остался в Гее, а она вернулась... нет, не домой.
Дома у нее больше не было. Хотя она поднялась до самых верхов иерархии Ковена, даже одно время была Черной Мадонной, главой Совета. Робин добилась всех почестей, какие только могло пожаловать ей общество, — и в возрасте более раннем, чем кто-либо до нее.
Но при всем при том Робин была — и оставалась теперь — ужасно несчастной. Тяжело ей дались эти двадцать лет. Интересно, какими они стали для Криса.
— Валья, а ты случайно не знаешь... Титанида повернула голову. Ох, подумала Робин, лучше б она этого не делала. Гибкость титанид просто пугала.
— Да? Так что?
Робин уже забыла, о чем хотела спросить. Тогда она покачала головой, и Валья снова сосредоточила свое внимание на тропе. Титанида выглядела в точности такой, какой Робин ее помнила. Сколько ей тогда было лет? Пять? Значит, теперь двадцать пять. Начиная с третьего года жизни, когда они достигают зрелости, титаниды почти не меняются лет до пятидесяти, когда возраст все-таки начинает брать свое.
Робин успела так многое забыть. Например гейское безвременье. Поход длился уже довольно долго, но Робин понятия не имела, сколько именно. Они дважды вставали лагерем, и она поспала так крепко, как не удавалось уже многие годы. Нос успел зажить, да и рана в плече заметно подлечилась.
Как долго тянется гейское время.
Интересно все-таки — как же оно прошло для Криса?
Валья (Эолийское Соло) Мадригал беспокоилась за Робин.
Казалось, совсем недавно юная ведьма села на борт корабля, чтобы вернуться в свой Ковен. Валья, Робин, Крис и Змей отправились тогда на пикник. Феи с ними не было, но ее присутствие ощущалось. Как и незримое присутствие других: Псалтериона, Фанфары и Габи.
Потом Робин их покинула.
Теперь ей тридцать девять лет по земному счету, а выглядит она на все сорок девять. И тут еще это несносно-изумительное, совершенно сумасшедшее дитя, постоянно полыхающее огнем. Дитя с нравом еще более робиновским, чем у самой Робин. И еще этот... эмбрион.
Валья знала про человеческих младенцев, тысячами их видела. Но ее все время не оставляло чувство, что тут что-то не так.
Откинув покрывало, она взглянула на ребенка. Такой крошечный, что запросто на ладони уместится. Ребенок в ответ вылупил на Валью голубые глаза и расплылся в улыбке. Потом помахал ей крошечной ручонкой.
— Ма-ма! — изрек малыш и загукал от удовольствия.
Таковы были пока что пределы его речевых способностей. Дитя училось говорить и ходить. За несколько лет оно овладеет и другими навыками. Титаниды этой ступени не проходили. Они разом проскакивали
Людям приходилось учиться и другому — чему этот ребенок учиться даже еще не начал. Титаниды этому не учились; с другой стороны, титанид никому не приходилось с собой таскать, так что проблемы это не составляло. Валья повернулась и возвратила малыша его матери.
— Опять оно с полными пеленками.
— Он, Валья. Прошу тебя. Он с полными пеленками. — Робин взяла младенца.
— Извини. Просто мне кажется, про его пол пока что говорить неуместно.
Робин с горечью рассмеялась:
— Хотела бы я с тобой согласиться. Но в этом паршивом мире только его пол пока что и был важен.
Валья не хотела вдаваться в подробности. Она отвернулась и снова подумала о Крисе. Славно будет снова с ним повидаться. Ведь с прошлой встречи уже почти мириоборот прошел.
Змей (Двухбемольное Миксолидийское Трио) Мадригал за последний мириоборот множество раз виделся с Крисом. И провел с ним массу времени.
Змей считал себя невероятным счастливцем. Хотя Крис и не участвовал в том трио, что произвело Змея на свет, первые четыре года он неизменно вел себя как его отец. У Змея был титанидский отец — передоотец и задоотец в одном лице — и две матери: Валья, его задомать, а также передомать Гитара, которая уже умерла. Но никто из титанидских родителей не был подобен Крису. Змей знал, что у людей родительские чувства совсем иные. Чтобы понять, почему это так, Змею достаточно было взглянуть на радостного идиотика на руках у Робин. Но хотя титанидское детство было коротким, оно все же было — и сильно отличалось от взрослой жизни. Подрастая, титаниды стремились держаться солиднее — серьезно и важно, на взгляд Змея. Слишком серьезно и важно. Они теряли едва ли не всю свою игривость.
Люди поступали так же, но не хватали при этом через край. Никакой титанидский отец не научил бы Змея играть в бейсбол. Титаниды любили бегать наперегонки, но, за исключением этого, спорта они не знали. Нелегко было организовать лиги по различным спортивным играм, начиная от бейсбола и футбола (поначалу Крис называл его поло, но затем отменил клюшки и позволил ребятам пинать мячик копытами) до тенниса, хоккея и крикета. Но в итоге все удалось на славу. Выяснилось, что титанида, выросшая на командных играх, с удовольствием продолжает играть и во вполне взрослом возрасте. Змей, к примеру, считался лучшим боулером Ключа Ми. Их команда, под названием «Громобои», была чемпионом Гиперионской лиги крикета.
Змею нужно было многое обсудить с Крисом. Например — свою недавнюю идею насчет Кубка мира. Четырьмя годами раньше, несмотря на войну, Кубок разыгрывался на Земле. Матчи специально распределялись по всему земному шару, чтобы не создавать заманчивую мишень. Но и так три матча завершились досрочно, когда стадион, игроков и зрителей обращали в радиоактивную пыль. В конце концов обладателем Кубка объявили Восточную Сибирь.
Однако в этом году — в очередном году Кубка мира — никакой возможности проводить матчи уже не было. Просто-напросто не осталось стадионов. За их неимением на Земле Кубок мира следовало провести в Гее. И Змей решил его организовать.