Демон
Шрифт:
Сирокко постояла еще немного, переводя дыхание. Потом — чисто инстинктивно, повинуясь тому инстинкту, которому привыкла доверять, — расстегнула верхние три кнопки рубашки и вытащила наружу груди. Так можно будет отвлечь внимание от слишком узнаваемого лица. Затем она вышла на мостовую и уверенно зашагала прямо навстречу стражу у ворот «МГМ».
Ей даже пришлось толкнуть стража под локоть. Слишком уж упорно он таращился на небесное шоу.
— Что значит С-Д-А-В... — начал он.
— Какого черта у этих ворот ставят неграмотных? — прорычала
— Я первый вице-президент по снабжению, — заявила она. — Вот мое удостоверение. Гея приказала мне не-мед-лен-но раззалупить эту самую колдобину. — Сирокко сунула несуществующее удостоверение в нагрудный карман, и глаза мужчины немедленно проследовали за ее рукой до самого кармана, а потом замерли. Раззявив рот на ее ложбинку, он кивнул.
— Так что вы сказали?
— Мм... проходите, сэр!
— А как насчет охраны? Как насчет той записи, которую вам повелевается хранить? А? Записи о том, кто входит и выходит через эти ворота? Все псы ада могут с лаем здесь проскочить, а вы будете угощать их собачьими бисквитами! Намерены ли вы поинтересоваться моей фамилией?
— Мм... п-простите, к-как в-ваша ф-фамилия... сэр?
— Гиннесс. — Сирокко внимательно смотрела мужчине через плечо, пока тот царапал в блокноте. — И потрудитесь записать правильно. Г-И-Н-Н-Е-С-С. Алек Гиннесс. Гея непременно пожелает узнать.
Развернувшись на пятках, Сирокко прошествовала за ворота и через подъемный мост, не глядя ни вправо, ни влево.
Только через пятнадцать минут мужчина полностью пришел в себя. К тому времени Сирокко была уже в сотне миль оттуда.
Гея все поняла уже по первым СД. Она стояла у ворот «Юниверсал», ее могучие ноги попирали золото, которого там было намного больше, чем во всем Форт-Ноксе. Руки богиня держала на бедрах. И улыбалась.
СДАВ.
СДАВАЙ.
Гея заржала. К тому времени многие, также повидавшие немало фильмов, — которые они, по правде сказать, редко трудились запомнить, — тоже все поняли. Для большинства эта пара минут оказалась крайне тревожной. Взгляды то и дело переходили с лица Геи на небесную надпись и обратно. Когда же Гея заржала, это послужило сигналом для взрыва гомерического хохота. Человеческое население заходилось ревом при появлении каждой новой буквы, и каждая новая буква удваивала мощь дикого ржания Геи.
К тому времени, как послание было закончено, первая С уже почти стерлась. Но потеха от этого не уменьшилась.
СДАВАЙСЯ ГЕЯ.
— Мы непременно должны повидать Фею! — взвыла Гея. — Она-то должна знать, что делать!
Хохот стал еще оглушительней.
Пора устраивать фестиваль, подумала Гея. Джонс наверняка в отчаянии, раз выкидывает такие безумные номера. Знает ли она, что именно Нечестивая Западная Ведьма занималась небесной писаниной? Интересно, говорит ли ей что-нибудь слово «нечестивая»?
Чудовищное ржание Геи уже уменьшилось до случайных смешков. А буквы расплывались, опускаясь к земле тонким туманом. К двум самолетам присоединился третий, про который Гея знала с самого начала. Сирокко скорее всего сидела именно в нем — держалась в сторонке, наблюдая, как ее приспешники делают всю грязную и опасную работу. Пожалуй, это состязание себя не оправдывает, подумала Гея.
Странно, но эта мысль подействовала на нее угнетающе.
Тогда она ее отбросила. Три самолета, выстроившись эшелоном, теперь летали низко, окольцовывая громадный круг Новой Преисподней. И по-прежнему выпускали дым.
«Фестиваль фильмов фэнтези, — подумала Гея. — Чего мы там давненько не показывали? Ага, поглядим, значит так...».
Тут она остановилась и взглянула вверх.
— Нет! — завопила она и пустилась бежать. — Нет, ты, сука драная! Я на это не рассчитывала!
Наступив на дохлого зомби, Гея поскользнулась и чуть не упала. Тут она заметила, как еще один зомби падает навзничь.
Через какую-то пару минут все зомби Новой Преисподней были мертвы.
— Все что нужно — любовь, — сказала Робин, затем насвистела мотив, затем спела.
— Это еще что? — послышался из рации голос Конела.
— Так, одна песенка. Мы, ведьмы, частенько ее поем. — И Робин опять принялась насвистывать «Битлз», в последний раз накренив свой самолет над странной сценой внизу.
— Ма-ма, — возбужденно выдохнула Искра.
— Милая, пора тебе перестать стесняться происхождения нашего зомбицида. Тебе не кажется?
— Да, мама. — Робин услышала, как Искра отключила рацию.
— Поворот влево по моему сигналу, — сказал Конел. — Внизу — ворота «МГМ». Вон те, что с большим каменным львом.
— Ажур, — отозвалась Робин, по-прежнему насвистывая. Потом еще раз оглядела Новую Преисподнюю.
Сирокко уже описывала это место, так что весь расклад они знали еще до прибытия. Тем не менее видеть это воочию было совсем другое дело. Робин, кружа в вышине, нервничала на протяжении всего безумного представления. Ее сверхмощный радар и тяжелое вооружение были приготовлены для бомбадулей, а в мозгу прокручивалась добрая дюжина непредвиденных ситуаций, — ситуаций, немилосердно вбитых им в головы генералом Джонс.
Робин ухмыльнулась, затем рассмеялась. Такое ее как давнюю любительницу розыгрышей очень привлекало.
— Как думаете, что скажет Гея? — спросила она у остальных. — Интересно, догадывается она, что мы только отгрузили ей три тонны приворотного зелья?
— А это, часом, не Робин из Ковена? — вдруг осведомился чей-то голос.
Повисла мертвая тишина, нарушал которую лишь тонкий вой реактивного мотора.
— Робин, что это ты там мои радиоволны перегружаешь?
— Черт побери, — выдохнул Конел. — Ведь это...