Демонолог
Шрифт:
Я всегда знал, что причиной гибели человечества будет гордыня и чрезмерное любопытство. Почувствовавшие себя цивилизованным народом степняки наступили на те же грабли, что и гномы из романа Говарда. Сказка, конечно, но она как никогда близка к жестокой прозе жизни. То, что американцы с Советским Союзом обошли атомные грабли во время Карибского кризиса, лично мне кажется чудом и вмешательством свыше.
Хтарам с ангелом-хранителем не повезло.
— И что нам это дает?
— Ван, ты сам не пробовал включать твою любимую логику, как это советуешь остальным?
— Не
— Если после повреждения какого-то кристалла появились «осьминоги», это значит, что раньше кристалл их сдерживал. То, что сломано, можно попробовать починить. Включаем кристалл и используем монстров как щит между нами и степняками.
— Фантастика, причем ненаучная. Единственное умное слово в твоем монологе — это «попробовать». Ладно, ты обмозгуй эту идею, а у меня появились дела посерьезнее. — Диспут пришлось срочно сворачивать, потому что от массы степного войска отделилась группа в два десятка всадников.
— Мороф, проследи, чтобы ни у кого не сдали нервы.
— Слушаюсь, — кивнул воевода и тихо отдал приказ своему адъютанту.
Группа степняков приблизилась, и я увидел, что трое из них были упакованы в серую «чешую». Статус парламентеров подтверждали притороченные к седлам шлемы.
Посольство возглавлял совсем молодой хтар. Что-то возраст посланника и его броня не внушают мне доверия.
Дожидаться въезда переговорщиков в лагерь мы не стали и, спустившись с вала, направились к моему шатру.
В великосветских хтарских разборках Охто не помощник, поэтому за моей спиной на невысоком стульчике пристроилась Яна в мужской одежде и с закрытым лицом. Также в комиссию по приему гостей входили: казачий атаман, воевода, Урген, два «ящера» в виде охраны и Шип, которого я усадил за общий стол. Последний был удивлен таким оборотом, но я уже практически инстинктивно начал привлекать его к важным заседаниям. Карна приглашать не стал, и, думаю, этот факт его не особо огорчит.
Мы расселись за походным столом, поставив его перпендикулярно входу. Посадочных мест для гостей не предусматривалось.
Как я и ожидал, из всего посольства в шатер вошли только трое хтаров, те, кто был одет в «чешую». Юноша шагнул вперед и даже открыл рот для речи, но тут начало наших переговоров пошло кувырком по вине одной очаровательной особы.
— Жох!
От крика за спиной я едва не подпрыгнул и резко развернулся, поэтому успел подхватить качнувшуюся девушку.
— Яна! — Чернявому юноше хватило мгновения, чтобы узнать голос той, чье лицо скрывал свободный конец чалмы.
Дальше все завертелось с умопомрачительной скоростью. Хтар шагнул вперед, и тут же ему в лицо уперлись шесть стволов игломета. Для убедительности у горла оказался клинок Грифона. За спиной посла на плечах его сопровождающих повисли Барсук и Сом.
— Всем стоять! — криком разрубил я узел напряжения. — Посол знает имперский язык?
— Да, ваша милость, — попытался изобразить поклон Жох, насколько это позволял шестиствольник у лба.
— Прикажите вашим людям покинуть шатер.
Хтар закаркал на хтарском, и его люди покинули помещение, точнее, они
— Змей, Грифон, отбой.
«Ящеры» шагнули назад, а хтар потер отпечаток шести стволов на лбу.
Яна к этому времени успела прийти в себя и стояла ровно, во все глаза рассматривая нашего гостя.
Так, это дело, пожалуй, можно считать интимным.
— Всем покинуть шатер.
Шип кивнул подчиненным, и «ящеры» быстро вышли наружу. Атаман тоже удалился без вопросов, а вот Мороф недовольно нахмурился.
Да уж, что-то возгордился наш воевода без хозяйского контроля.
— Мороф, мне повторить приказ?
Щека бывшего разбойника дернулась, но он все же встал и нервным шагом покинул шатер — лесная вольница осталась в далеком прошлом, и он теперь на службе, так что приходится соответствовать. А вот Урген никуда уходить не собирался. Ладно, в принципе он уже давно стал членом семьи, и от него у меня секретов практически нет. Соответственно у Яны тоже.
Первый порыв прошел, и хтарка успокоилась. Молодые люди не стали бросаться навстречу друг другу, вспомнив, кто они и где находятся.
— Так, давайте присядем и поговорим. Похоже, у нас нашлось немного больше общего, чем казалось вначале.
Как я и ожидал, по нашу душу действительно явился великий хан Ур, собрав войска ближайших ханов. Среди ополченцев оказался и Жох. Старая история с кастрацией и здесь имела последствия даже без информации о наличии Яны в нашем войске. Еще после побега несостоявшейся невесты хан приказал вырезать весь ее род. Он бы порешил и местного Ромео, но повода не было. Даже великий хан — это не абсолютный титул. Казнить Жоха Ур не мог, зато мог посылать на опасные задания, например в когти безумца, сунувшегося в степь с недостаточно большим войском.
Под наполненным болью взглядом Яны Жох поплыл и начал говорить так, словно он не посланец враждебного войска, а наш разведчик.
— Великий хан привел с собой двадцать тысяч всадников. В ближайшие дни прибудет еще десять. — Молодой человек изъяснялся как образованный, и только легкий акцент говорил о том, что он принадлежит к хтарскому высшему обществу, а не имперскому. — Если будет война, через пару дней прибудут еще два великих хана с пятьюдесятью тысячами.
— Мы не хотим воевать.
— Это не имеет значения, потому что воевать хочет Ур. Он давно примеряется к титулу Пастуха. Степь хочет пустить кровь империи, но без единого правителя это безнадежная затея. Скоро это желание станет настолько большим, что Ура сделают Пастухом и без Небесной чалмы и Снежного плаща.
Слушавший нас вполуха Урген вдруг встрепенулся.
— Какие такие чалма и плащ?
— Это наши легенды. — Жох нахмурился. Он понимал, что говорит слишком много, но глаза Яны действовали на него как взгляд удава на кролика. — Когда Пожиратель убил последнего Повелителя, первый Пастух объединил степь. Из добытых Крандолом трофеев Пастух выбрал волшебную материю, из которой создали Небесную чалму и Снежный плащ. По Закону только обладатель этих вещей может стать новым Пастухом. А почему вы спрашиваете?