Демоны Вараса
Шрифт:
– Старухи в Зелёном Доме как-то заметили, что он вообще перестал общаться со своими прежними знакомыми из ганнов. Говорят, отдалился, задумчивый какой-то сделался и часто сидит у идола Вараса, шепчется с ним.
Гримхарро надел рубаху и штаны, схватил у стены тесноватого дома кожаные сапоги из шкур и принялся шнуровать их на своих ногах:
– Не вижу зазорного в том, чтобы почаще советоваться с богами. Варас всяко поумнее будет, чем эти старухи или ктагмары с запада.
Сентиви оделась, убрала волосы в хвост и остановилась у входной двери в задумчивости:
– Мудрость богов никто не оспаривает. Я сомневаюсь лишь в том, что Стагахольт
Гримхарро обулся и, не застёгивая лёгкую кожаную куртку, вышел на улицу вместе с девушкой. Они жили на окраине Шартендайна, негласной столицы восточных провинций ниррен и прекрасного города на реке Малый Шарт. Весь Шартендайн был усажен ясенями и берёзами, в нём не было ни одного дома выше первого этажа, но было много подземных помещений – возводить строения, стремящиеся к небу, у ниррен считалось неуважением к богам, а вот жить в земле, наоборот, – безопасным и мудрым решением. Для аэрации земли и проветривания своих построек жители востока использовали специальные каналы, которые выходили из-под поверхности небольшими деревянными коробами и оборудовались стоками, чтобы их не затапливало во время дождей. Дом Гримхарро и Сентиви не был снабжён этой технологией и казался снаружи ровно тем, чем на самом деле являлся: одноэтажной лачугой с деревянно-соломенной крышей и стенами из брёвен.
Дом стоял на холме и был хорошо виден с улицы. Как только Гримхарро и Сентиви вышли наружу, неподалёку послышался радостный оклик:
– Светоносец взошёл на небо уже пять часов назад, Грим! Чем вы там занимаетесь, в тенях своего жилища?
Это был Дахорас, молодой парень с круглым лицом, недавно заменивший своего отца в качестве лучшего кузнеца в городе. Его кузница под хлипким навесом была прямо напротив дома Гримхарро, так что кузнец мог следить за его перемещениями, не прилагая никаких усилий, – и вечно шутил об этом. Гримхарро махнул ему рукой, улыбнулся и воскликнул в ответ:
– Не тебе переживать о наших тенях, Дахорас! Выковал мне оружие или сам только выполз из дома?
– Выковал-выковал! Подходи, погляди.
Сентиви слегка наклонилась к возлюбленному, привстала на носочки и с милой улыбкой сказала:
– Но сначала меня проводи!
Гримхарро усмехнулся и указал пальцами на них обоих:
– Вы что, сочиняете песню?
Все они посмеялись, кузнец остался у себя под навесом, а молодая пара продолжила идти по тропе от дома. Между Гримхарро и Сентиви была приличная разница в росте и телосложении, но они никогда об этом не беспокоились: он считал себя её защитником, а она заботилась о нём и в каком-то смысле даже воспитывала. Каждый день он неизменно провожал её до Зелёного Дома – так ниррен называли лазарет Шартендайна, где Сентиви работала и училась лекарскому делу, – а затем отправлялся по своим делам: на лесопилку за городом, либо на арену, чтобы около её стен тренироваться.
Когда Зелёный Дом был уже в нескольких шагах, Гримхарро остановился, взял девушку за руку, повернул к себе и крепко поцеловал. Из широких входных дверей вышла старуха с окровавленными руками, увидела молодую пару и недовольно запричитала:
– О-о, конечно, я по локоть в крови, а она высасывает соки из своего зуболома!
Гримхарро отстранился и возмущённо махнул рукой, глянув на женщину:
– И чем я заслужил подобное оскорбление?!
Женщина вытянула вперёд окровавленные ладони и продолжила:
– Вот это видишь? Это кровь вчерашнего
Гримхарро возмутился ещё больше:
– Так ведь он сам сдаваться не захотел! И всем ясно было сказано, что за звание нового тору бьются насмерть! Так что он ещё легко отделался, предыдущих моих врагов уже закопали под горой! Займись своей работой, а словоблудие оставь для тех, кому есть дело. Я пошёл, – закончив этот разговор, он повернулся к Сентиви, кивнул ей и продолжил говорить уже намного тише. – Пусть боги тебе благоволят, любовь моя, а вечером поспеши на арену! Если эта немощная будет докучать тебе, я подожгу ей хату.
Сентиви рассмеялась, подошла ближе и провела рукой по груди Гримхарро:
– Не надо ничего поджигать, молю тебя. Я разберусь, а тебе желаю быстрой и лёгкой победы! И не забудь подкрепиться днём, ты вечно увлекаешься тренировками.
– Не забуду!
Они разошлись, и теперь Гримхарро направился к кузнецу. Прежде он сражался топором, но уже несколько месяцев размышлял о новом оружии, с помощью которого хотел восславить Близнецов: двух богов, которых чтили, как одного – бога войны. Этим оружием должны были стать два стальных клевца с литыми рукоятями, один имел бы лезвие, чуть приближающее его к серпу, а второй должен был обладать стальными зубьями, чтобы разрывать вражескую плоть. Это в корне отличало их от клевцов, которые использовали ганны для пробития доспехов, но Гримхарро всё же считал, что его оружие будет относиться к тому же классу.
Через несколько минут Дахорас услышал звонкий стук перед своей кузницей и вышел из помещения, которое было ему домом и складом одновременно. Гримхарро взял кузнечные щипцы и постукивал по наковальне, привлекая внимание:
– Ну, Дахорас! Мне ждать до следующей луны, пока ты принесёшь их?
– Если придётся, подождёшь! – махнул на него кузнец и снова вернулся в дом за двумя свёртками.
Он поднёс их к столу с инструментами, сгрёб в сторону всё лишнее и положил так, чтобы Гримхарро мог разглядеть оружие.
– Сегодня на арену с ними пойдёшь? – поинтересовался молодой кузнец.
Гримхарро быстро покивал в нетерпении и развернул первый свёрток: клевец с лезвием сверкал и очаровывал своей идеальной заточкой. Верхняя часть была шире и тупее, а нижняя и наконечник казались столь острыми, что Гримхарро даже не решился к ним прикасаться. Под рукоятью у этого клевца находилось кольцо, и зачем оно было нужно – Гримхарро кузнецу не объяснил, но сам был в восторге от точности исполнения его заказа.
– О, это… – он замер, предвкушая кровь, которую прольёт этим оружием. – Это великолепная работа, Дахорас. Показывай скорее второй!
Во втором свёртке был клевец с такой же рукоятью и кольцом внизу, но вместо лезвия у него были плоские стальные шипы, немного похожие на зубы акулы. Они располагались хаотично и одним своим видом вызывали ужас и трепет. Гримхарро взял в руки оба оружия, клевец-серп – в правую, а зубастый – в левую, но некое внутреннее чувство подсказало ему поменять их местами. Он покрутил их, сделал пару взмахов и почувствовал, что литые рукояти сильно прибавляют им веса в сравнении с топорами, которые теперь будут отложены в тень. В самом балансе этого оружия и в его форме уже чувствовалась невероятная разрушительная сила, что вызывало у Гримхарро неподдельный восторг: