Демоны
Шрифт:
Сколько осталось до того, как он родит? Знали ли об этом Уиндерсон и его друзья?
Возможно, нет, подумала она. Несомненный обманул своих последователей.
Она едва могла различить за чертами демонического лица слабый намек на лицо Стивена. Он как-то помог им устроить все это. Что-то в нем сумело завершить магический круг.
Она завернула на боковую улицу, ведущую к парку. Здесь стоял единственный фургон, наполовину блокировавший дорогу; возле него стояли трое, споря друг с другом. Противогазы болтались у них на шее – видимо, воздух был уже безопасен. Двое из них показывали на гиганта в квартале отсюда, стоявшего
Она снизила скорость, ища, как бы их объехать. Более высокий из них – это был тот, который в тот день разговаривал с Дикинхэмом у парка, – заметил ее и, по-видимому, узнал. Возможно, именно он был человеком в строительном вагончике. Он зашагал к ней, поднимая свой пистолет. Она фыркнула, видя его надутую самоуверенность. Опустив стекло, она высунулась наружу и сказала ему: «Спокойнее, ублюдок». Затем выстрелила ему в горло.
Он упал, хватаясь за шею, откуда хлестал фонтан крови. Она выстрелила в одного из двух оставшихся; тот тоже упал. Третий пустился бежать от нее – и завопил, когда демон, сделав один-единственный шаг, подобрал его с земли и запустил в воздух, закрутив, как пропеллер.
Он так и не упал обратно.
Она заколебалась, думая, не стоит ли ей врезаться в фургоне в ноги гиганта. «Это бесполезно. Лучше попытайся найти кого-нибудь из местных людей, увезти их в безопасное место».
Но тут демон заметил ее. Нагнувшись, он ударил по фургону кулаком; от удара крыша прогнулась, а фургон покатился в канаву.
Стивен – и демон – потряс мир яростным ревом.
Снова она здесь, чтобы насмехаться над ним! На этот раз ей не удастся убежать от него! Он чувствует своих детенышей! И семена нового мира внутри него ликующе заревели, соглашаясь, извиваясь в приливе темной энергии.
То, чем был Стивен, нагнулось за ней.
– Привет, малыш.
Стивен почувствовал, что съеживается, ссыхается, отступает куда-то в другое место, куда-то внутрь…
Он огляделся вокруг. Где он?
Он был в большом пустом помещении, сделанном из кожи. Он сел на пол, тяжело дыша, весь трясясь от неожиданного высвобождения.
Помещение было круглым, с неровными изгибающимися стенами, с двумя высоко расположенными окнами, по форме напоминавшими глаза, и чем-то вроде камина, похожего на полураскрытый клыкастой рот. Свет, проникавший внутрь сквозь глаза и рот, падал на человека, сидевшего на полу напротив него, опираясь спиной о кожаную стену, с печальной улыбкой на лице.
Малыш. Так всегда звал его отец.
Его отец – в той же одежде, которая всегда была на нем, когда он брал его с собой на рыбалку: та же старая кожаная куртка, и джинсы, и сапоги. Его отец, с дряблым лицом, с веселыми карими глазами, с залысым лбом и взъерошенной курчавой седеющей шевелюрой.
– Папа?
– Угу. Это я.
Стивен посмотрел на себя. Теперь он мог видеть свои руки, свое тело. Он был голым, но у него было тело. И это было тело мальчишки.
– Где мы? Как ты попал сюда?
– Мы не там, где нам кажется. То, что ты видишь, – это конструкция, представляющая реальность скорее символически. Наши души были перенесены в нейтральную сферу в астральном пространстве.
– Но это место… – И тут, оглядываясь вокруг, Стивен внезапно понял: он был внутри огромной пустой головы! И он узнал ее форму – это была голова демона.
– Да, это демон, в которого ты вселился.
– Но он бог! – закричал Стивен, вскакивая на ноги.
– Так они сказали тебе. Какой апофеоз иронии, в самом деле – назвать этого нелепого, раздувшегося, кровожадного демона богом! Они сказали тебе, что эта бойня, которую ты видел вокруг него, – всего лишь иллюзия; а если бы ты не поверил в это, то следующее, в чем они попытались бы тебя убедить, – что эта бойня была оправданной. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы рассуждать – ты перестал рассуждать с тех пор, как эта девушка взяла тебя в свою постель. Тебя совратили – и она, и Уиндерсон. Ты знаешь, Стивен, как Уиндерсон оказался у меня в долгу?
– Что? – Стивен был словно пьяный. – Как? – Обдолбанный, ошеломленный, наполовину бесчувственный. Ему казалось, что он теряет сознание. Ему пришлось пройти через слишком многое.
– Я скажу тебе: он изнасиловал девочку, когда мы учились в колледже. Он назначил ей свидание и накачал ее каким-то наркотиком, который тогда был в ходу. Потом он изнасиловал ее – а потом, опьяненный успехом, он позвал двоих своих друзей и дал им изнасиловать ее. Ну что ж, девочка кое-как рассказала обо всем этом. Его арестовали – а ему было что терять. Он мог сесть в тюрьму. Мы жили в одной комнате, и иногда он бывал очень симпатичным. В то время он озвучил все так, словно он всего лишь немного сбился с пути, а теперь это могло разрушить всю его жизнь.
Передо мной не лежала великая перспектива встать во главе корпорации моего отца. У меня не было других друзей, но у меня было слабое место – потребность к самопожертвованию, чтобы другие любили меня. И я сказал, что приму удар на себя. Я скажу, что это я накачал ее наркотиками, для смеха – и что он не знал об этом. Что потом он ушел и не знал о том, что другие тоже воспользовались ею. Я солгал. Меня приговорили к условному заключению – Уиндерсон потянул за свои веревочки. Но из университета меня, конечно, вышибли.
Я поступил в другой колледж – тоже с помощью Уиндерсона – и в конце концов стал школьным учителем.
Но это сделал он, Стивен. Он сделал все это с той девочкой – не я. Как ты думаешь, что это за человек, а? Спроси себя об этом, малыш. У Дейла Уиндерсона хватило духу на это – и на еще большее. Он принес в жертву целый город, потому что верит: высвободившаяся в результате энергия даст ему бессмертие и его собственный маленький космос, в котором он сможет развлекаться как хочет. Это, конечно, фантазии, которыми кормит их темный кукловод, сидящий на своем сатурнианском троне.