День 21
Шрифт:
– Беллами, отойди, – скомандовал Уэллс, пытаясь унять девушку.
– Хочешь для начала с ней оттянуться? – усмехнулся Грэхем. – Не могу сказать, Канцлеров что разделяю твои вкусы, но понимаю, что у всех есть потребности.
Не обращая внимания на Грэхема, Уэллс обернулся попросить у парня с Уолдена веревку.
– Свяжем ее и посадим в лазарет. Пусть посидит, пока не решим, что с ней делать.
Беллами злобно посмотрел на Уэллса, чувствуя, как в нем вздымается волна ярости. В этом нет ничего хорошего. Чем дольше они
– Нужно заставить ее признаться, где искать мою сестру, – с вызовом рявкнул Беллами Уэллсу.
Можно подумать, сын Канцлера тут все решает! Когда ребята начали прислушиваться к мнению Уэллса, Бэллами совершенно не возражал: лучше уж он, чем Грэхем. Но это вовсе не значит, что Уэллс может поступать с пленницей как ему заблагорассудится, ведь эта девчонка – единственная ниточка к сестре.
Уолденский парень сбегал за веревкой. Уэллс скрутил наземнице руки за спиной, а потом связал и ноги, так что та могла делать только совсем маленькие шажки. Его ловкие, сноровистые движения напомнили Беллами о том, что Уэллс не какой-нибудь балованный мальчишка с Феникса. Перед арестом он занимался на курсах подготовки офицеров. Руки Беллами сами сжались в кулаки.
– С дороги, – прикрикнул Уэллс, конвоируя пленницу к хижине.
Теперь длинные волосы не скрывали лица девушки, и Беллами наконец-то смог хорошенько ее рассмотреть. Она была совсем молоденькой, может, ровесницей Октавии, с миндалевидными зелеными глазами. На ней была черная меховая безрукавка, но самым странным казалось не это. Все дело в ее коже, понял Беллами. Все члены сотни независимо от цвета кожи в первую неделю на Земле обгорели, а потом Кларк стала убеждать их не находиться подолгу под солнечными лучами. А кожа пленницы словно светилась изнутри, а на высоких скулах виднелась россыпь веснушек. Не в пример им всем она выросла под солнцем, на открытом воздухе.
Злость превратилась в отвращение, когда он подумал, что сородичи этой девочки могут сотворить с Октавией. Может, они тоже связали ее? Заперли где-нибудь в пещере? Она ненавидит маленькие помещения. Может, сестра испугана, может, плачет без брата. В этот миг Беллами, не задумываясь, отрубил бы себе руку, если бы думал, что это поможет Октавии.
Вслед за Уэллсом и наземницей он двинулся в лазарет, где теперь не было никого, кроме Кларк, которая все еще спала. Там Уэллс велел девушке сесть на свободную койку, убедился, что ее руки надежно связаны за спиной, и отступил на шаг, не сводя с нее глаз. На лице у него было выражение, которое он, должно быть, усвоил на офицерских курсах.
– Как тебя зовут? – спросил он.
Пленница зыркнула на него и попыталась вскочить, но из-за связанных рук не смогла удержать равновесия. Уэллс толкнул ее обратно на походную кровать.
– Ты понимаешь, что я говорю? – продолжил он.
Сквозь завесу ярости в мысли Беллами пробралось беспокойство. Что, если она не знает английского? Да, конечно, они приземлились в Северной Америке, но за триста лет язык мог здорово измениться.
– Мы не знали, что тут вообще кто-то живет. Мы извиняемся, если чем-то вам помешали. Но…
– Извиняемся?! – взорвался Беллами. – Они увели мою сестру и убили Ашера. Нет уж, мы ни за что не просим прощения.
Бросив на него предупреждающий взгляд, Уэллс снова повернулся к наземнице.
– Нам нужно узнать, куда увели нашу девушку. Пока ты этого не скажешь, ты отсюда не выйдешь.
Девушка повернулась к Уэллсу, но ничего не ответила, лишь сжала губы и одарила его злобным взглядом. Уэллс встал, досадливо потер виски и собрался уйти.
– Как, и все? Это ты, типа, ее допросил? – разрываясь между яростью и недоумением, сказал Беллами. – Да ты знаешь, как спрашивают твой отец и его дружки из Совета, когда им нужна информация?
– Здесь мы так не делаем, – раздражающе самоуверенно сказал Уэллс.
Можно подумать, половина ребят в лагере не сталкивалась с методами допроса, которые практиковал его папаша! Он подошел к постели Кларк, поправил на ней одеяло и двинулся к выходу.
– Ты что, хочешь ее просто тут оставить? – недоверчиво спросил Беллами, переводя взгляд с Уэллса на их пленницу и обратно.
– Будем круглые сутки охранять хижину. Не бойся, она не сбежит.
Беллами шагнул вперед.
– Черт, конечно, она ни фига не сбежит, потому что тут останусь я. С ними обеими. – Он кивнул на спящую Кларк. – Думаешь, хорошая идея оставить ее тут наедине с убийцей?
Взгляд Уэллса остановился на Беллами.
– Она связана и не сможет ничего сделать.
От его покровительственного тона кровь Беллами вскипела:
– Мы ничего не знаем об этих людях, – выпалил он. – О том, как они могли мутировать. Помнишь двуглавого оленя?
Уэллс покачал головой:
– Она человек, Беллами, а не какой-нибудь монстр.
Беллами хмыкнул и обернулся к девушке. Она смотрела на них широко раскрытыми глазами, переводя взгляд с одного парня на другого.
– Ну мне будет спокойнее, если я присмотрю за ней лично, – сказал Беллами, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, потому что понимал: Уэллс помешает ему остаться, если заподозрит его в намерении как-то навредить пленнице.
– Ладно. – Бросив напоследок взгляд на Кларк, Уэллс снова повернулся к Беллами. – Но пока оставь ее в покое. Я скоро вернусь.
Он вышел, а Беллами переместился к другой стене и сел на пол возле Кларк. Наземница на своей кровати повернулась лицом к стене, но по тому, как были напряжены ее плечи, Беллами понял, что она ловит каждое его движение. «Хорошо», – подумал он. Пусть попсихует, ожидая, что он сделает дальше. Чем сильнее она будет бояться, тем выше вероятность узнать от нее, где Октавия. Беллами собирался во что бы то ни стало спасти сестру. Последние пятнадцать лет он провел, рискуя жизнью ради ее безопасности, и теперь не собирался что-то менять.