День Астарты
Шрифт:
— У тахрировцев не было арт-установок такого класса, — заметил доктор Немо.
— Теперь есть.
— Значит, Индонезия вмешалась на стороне «Тахрира», — заключил Ним Гок.
Адмирал Ройо Исо ударил кулаком по столу.
— Эта батарея легко сметет всю нашу оборону вдоль северного берега, от границы до самого Дили. Тогда даже если мы уничтожим центральную группировку, северная группировка пройдет эти 50 миль, не встретив серьезного сопротивления. Взорванные мосты не проблема, если каньоны не придется форсировать под огнем.
— Мы их не остановим, — согласился Ним Гок, — но у нас есть
Хомбре Оже отрицательно покачал головой.
— Северяне уничтожат эту батарею? — спросил Ройо Исо и Оже снова кивкнул.
— Через десять минут, — лаконично ответил Оже.
В литературе и кино птеродактили, нападающие на людей, эксплуатируются более столетия. Иногда это выглядит неубедительно, а иногда — зрелищно и натурально, но всегда технически примитивно. Голливудские 3D птеродактили шумят и бестолково машут огромными крыльями, стараясь порвать ненавистного гомосапиенса зубастым клювом или когтями. Против растерянного некомбатанта это может сработать, но в случае, когда птеродактиль имеет дело с вооруженной и чему-то обученной группой оппонентов, ему нужны другие средства, другая тактика, и никакого лишнего шума.
Артиллерийская батарея самоходных орудий «DONAR» на юго-западном мысу Алора, подвергся именно такой, тихой атаке. Если точнее, то она была тихой до финального момента, когда стремительные крылатые силуэты врезались в корпуса 6-дюймовых самоходных орудий. Дальше было громко…
В деревеньке Танджонг, увидев над мысом яркие всполохи, а через несколько секунд, услышав короткую серию оглушительных взрывов и еще несколько взрывов послабее (когда детонировали боеприпасы), отреагировали на событие позитивно: «Слава Аллаху, попали только по этим идиотам, а не по нам». Примерно через полчаса тишины, жители, движимые смесью любопытства (все-таки, интересно, чего там?), практичности (может, что уцелело, в хозяйстве пригодится), и гуманизма (вдруг, там кто живой, надо помочь), двинулись к позиции батареи.
Народ здесь был тертый и к войне уже привычный. Зрелище причудливым образом разорванных человеческих тел, перемешанных с комьями земли и искореженными деталями механизмов, никого особо не удивляло — не первая война в этих краях.
Подобрали трофеи, а также раненых и контуженых — короче, всех, кто остался в живых. Потом, позвали деревенского муллу — он покряхтел, поохал и прочел над остальными солдатиками что-то приличествующее случаю. Обычное дело на войне. Единственное, что удивило танджонгцев — это бред одного контуженого солдатика. Парень приставал ко всем с рассказом, что мол, за миг до взрыва видел летящего альбатроса без головы. Альбатрос пикировал, как при охоте на рыбу, и с крыльями и телом у него все было нормально, а головы не было напрочь.
Слушатели многократно переспрашивали: может, дело было через миг после взрыва? Тогда понятно, почему без головы. Там и у людей головы оторвало, но этот солдатик упорно стоял на своем: не после, а до. Наверное, в голове у него все перевернулось…
Аллах (а
Ройо Исо взял трубку зазвонившего мобайла, произнес короткое приветствие, и начал молча слушать длинное сообщение.
— Что там? — спросил Немо через минуту.
Адмирал жестом попросил его подождать, и еще через полминуты проинформировал:
— Противник завершил артподготовку по Оекусси и начал концентрацию сил для атаки. Центральная группировка выделила моторизованный корпус, который через три часа сможет выступить из Кефаменана через юго-восточную границу эксклава на Оесило и далее на север, на Макасар. Южная группировка противника движется из Купанга к северо-западному побережью через Наиклиу, и далее, видимо, пойдет по берегу, через Нитабе, чтобы атаковать восточную границу Оекуси и занять порт Ситрана. Там наша оборона практически уничтожена их реактивной артиллерией.
— Мои бойцы перебрасывают резервы из порта Маквелаб, — сказал Ним Гок, — Они уже взяли морской плацдарм, на котором можно развернуть батарею для обстрела дороги.
— У тебя есть связь с Маквелабом? — спросил Ройо.
— Сейчас она прервана, но мои бойцы знают, что делать.
За столом возникла короткая пауза.
— Так или иначе, сейчас от нас не зависит, потеряем мы Оекуси, или нет, — подвел промежуточный итог доктор Немо, — Там все решается на месте.
— Если противник получит еще одно подкрепление по воздуху, через аэропорт Саут-Купанг, то одна батарея может с этим не справиться, — заметил адмирал.
— Не получат, — лаконично ответил Хобре Оже.
— Почему ты в этом уверен?
— Потому, что «Тахрир» нападет на Жако.
— На остров Жако, а не на наш берег? — удивленно переспросил Немо.
Хомбре Оже молча кивнул.
— Хорошая новость, — сказал адмирал Ройо Исо.
— Странно, — заметил Немо, — Ведь было сообщение, что Жако передан ДМА.
— Видимо, «Тахрир» думает, что это наша дезинформация, — предположил Ним Гок.
— Нападение на атаурцев будет стоить им аэропорта, — заключил адмирал, — Я думаю, противник будет деморализован, и это станет лучший момент для ответного удара. Товарищ Гок, твое мнение?
Комбриг кивнул в ответ и констатировал:
— Я считаю, наша сухопутная операция теперь понятна.
— Хороший воздух и тишина? — спросил доктор Немо.
— Да, — подтвердил Ройо Исо.
Оже снова кивнул.
Ним Гок взял трубку и сказал в нее два слова: «Buenos Aires».
Хомбре Оже был еще лаконичнее и сказал в свой микрофон одно слово: «Hush».
Младший командир Суок Тсом оказался крепким парнем. Даже когда он лежал без сознания под грудой битого кирпича (остатков стенки, которая его спасла, приглушив удар взрывной волны), его тело все равно пыталось выбраться из-под завала. Очнулся Суок Тсом уже в агро-кооперативном медпункте деревни Фатусуба, когда фельдшер Куэло с двоими волонтерами-ассистентами, стащили с него одежду и начали смывать гарь, пыль и кровь прохладной водой.