День «Б»
Шрифт:
— Все в порядке, — отмахнулся Соколов. — Вы лучше расскажите…
— Четверо англичан в Москве, — заговорил Крутиков, — двое погибли, еще один пропал неизвестно куда…
— Не пропал, — поправил Збраилов, — а был расстрелян немцами в Польше два месяца назад. Они в газетах своих писали, как раскрыли английского шпиона…
— Коля Чёткин погиб, — вздохнул Крутиков. —
— Знаю, — прохрипел Соколов. — Этот же человек убил Рихтера, ранил меня и англичанина. Я с ним поквитался…
Офицеры изумленно переглянулись.
— Ладно, расскажешь позже, — мягко произнес Збраилов, — а сейчас тебе лучше не волноваться.
— Ребят… похоронили?
— Конечно, — поспешно сказал Плескачевский. — Мы еще фронтовому «Смершу» сообщили, где искать тела…
— А Латушку поймали?
— Нет, — покачал головой Збраилов, — он покончил с собой утром второго июля.
Буквально через полчаса после своего «выступления» по радио. Застрелился в главном костёле Минска на глазах у многих свидетелей… Перед этим убил католического священника.
— Зато взяли его ближайшего соратника, Супруна. Он неплохо расслабился в компании одного из англичан, — с улыбкой сказал Крутиков.
— Значит, пленка, которую записал Валя, не пригодится… — вздохнул Владимир.
— Почему не пригодится? — возразил Збраилов. — Это же отличный козырь в борьбе с белорусским эмигрантским правительством. Закинем пленку за рубеж и посмотрим, какой переполох поднимется там, как все начнут подозревать друг друга в измене и как на это среагируют немцы. Они, кстати, могут и вовсе эту контору прихлопнуть, а нам это только на руку!
— А что стало с теми англичанами, которых мы взяли? — продолжал расспрашивать Соколов.
— Их собирались вернуть на родину, все-таки союзники, — пожал плечами Збраилов. — Но Англия рогом уперлась — знать таких не знаем, и все тут!.. Так что получили голубчики по своей десятке…
— А тот, которого я спас?..
— А это твой
Соколов кивнул и устало сказал:
— Если бы вы знали, братцы, как надоело тут лежать! Скорей бы на поправку да новое задание!..
— Вот неугомонный, — покачал головой Збраилов, — врачи говорят — оклемаешься не раньше февраля. Так что приходи в себя, товарищ майор!
— Есть, товарищ майор, — весело отозвался Владимир, и офицеры рассмеялись.
Джим Кэббот лежал на койке неподвижно. Ему сделали несколько сложнейших операций, первую — еще в полевом госпитале, остальные в Москве, и теперь здоровье лейтенанта медленно шло на поправку. Какое-то время Джим надеялся, что вот-вот откроется дверь, и в палату войдет посол Великобритании, чтобы произнести заветные слова: «Завтра вы вылетаете домой»…
Но посол так и не появился. Вместо него к Джиму однажды заглянул парень, чье лицо показалось англичанину очень знакомым. Широкая улыбка, слегка прищуренные глаза… «Да ведь это тот самый “немец”, который спас меня на крыльце минской радиостанции, а потом сказал, что представляет русскую спецслужбу! — вспышкой озарило сознание Джима. — А потом вбежал какой-то фриц, загремели выстрелы, и…» Дальше он ничего не помнил, дальше была вот эта палата и краткие прорывы в реальность, во время которых и возникала надежда на скорую отправку домой. А теперь на пороге стоит этот «немец» и, судя по всему, не видит в Джиме своего противника.
— Как дела? — дружелюбно осведомился русский офицер по-английски, подходя к постели Кэббота.
— О’кей, — с трудом прошептал Джим и с еще большим трудом улыбнулся. — А ты как?
— Порядок. Скоро вернусь в строй. А ты?..
— Надеюсь… — Джим закашлялся. — Наци еще не разбиты?
— Нет, — покачал головой русский. — Наши силы еще понадобятся. Мы ведь союзники, верно?..
И он протянул Джиму крепкую ладонь.
Лейтенант искренне ответил на рукопожатие.