День чудес
Шрифт:
— Наконец-то! — Марта, его жена, появилась в дверях с тарелкой, едва он успел плюхнуться на стул. — Уже десятый час. Если ты собираешься и сегодня искать работу, начать следовало куда раньше.
Генри с сомнением покачал головой, а она поставила перед ним яичницу с ветчиной.
— Не знаю, стоит ли мне сегодня выходить из дому. Неважно себя чувствую. М-м-м. Выглядит неплохо. Но хотелось бы для разнообразия сосиску.
Снова ржание во дворе, опять же оставшееся незамеченным.
— Сосиски стоят дорого, —
— А вон и Хаукс, — Генри уставился в окно, мимо которого прошел высокий, худощавый мужчина с перекошенным, словно от боли, лицом, сопровождаемый миловидной, но бедно одетой женщиной. — Кажется, Милли уговорила-таки его выложить несколько долларов на обновки для детей. По крайней мере хоть раз в год ей это удается.
— Ты только посмотри на его физиономию, — добавила жена Генри. — Можно подумать, что он умирает. И все потому, что он должен купить две пары ботинок по два доллара для двух симпатичных малышей. Он, должно быть, попрекает их каждым съеденным куском.
— И все же, — Генри кивнул головой, полностью соглашаясь с женой, — хотел бы я иметь деньги, которые он складывает в чулок.
— Мечты, мечты, мечты! — взорвалась Марта. — Но только не работа! О, Генри, ты выведешь из себя кого угодно.
— Марта, я недостоин тебя, — вздохнул Генри. — Ты заслуживаешь куда более лучшего мужа. Я говорю это вполне серьезно.
Ржание во дворе становилось все громче. Марта подошла к окну. Генри услышал ее крик:
— Боже! Лошади! Они бьют землю копытами!
Столь удивительное известие вывело Генри из привычной утренней сонливости. Он присоединился к жене, стоявшей у кухонного окна, и его глаза едва не вылезли из орбит.
Похоже, Марта ошиблась. Это были не лошади, но и не пони. Для лошадей животные были слишком мелкие, для пони — крупными. Туловища их покрывала длинная шерсть, гривы развевались на ветру, а копыта, казалось, были столь крепкими, что могли сломать челюсть тигру.
— Черт побери! — в замешательстве воскликнул Генри. — Хотел бы я знать, откуда взялись эти создания.
— Генри! — Марта схватила мужа за руку. — Их уже пять!
Только что их было четыре. Они рысцой трусили по двору, обнюхивали ржавеющий остов автомобиля, на котором когда-то ездил Генри, били копытами в деревянный забор.
— О боже, — Генри шумно глотнул. — Мы, должно быть, сбились со счета. Откуда, по-твоему, они взялись?
— Что это за лошади, Генри? — Марта прижалась к мужу, словно искала в нем защиты, чего не случалось уже многие годы. — И чьи они? Их шесть!
— Семь, — поправил Генри. — Только что появились еще две.
Они смотрели на мохнатых существ, ни секунды не стоящих на месте, то и дело тыкающихся носом в забор, словно в поисках выхода.
Число их больше
— Генри, — Марта сурово взглянула на мужа, — произошло что-то из ряда вон выходящее. Никто никогда не видел таких лошадей в Индиане.
— Может, они из цирка? — предположил Генри.
— А может, они наши?
— Наши? — У Генри отвисла челюсть. — Как они могут быть нашими?
— Генри, ты должен выйти и посмотреть, есть ли на них клеймо. Я где-то читала, что каждый может объявить дикую лошадь своей, если на ней нет клейма. А это дикие лошади, если я правильно представляю.
Разумеется, Марта никогда не видела диких лошадей, даже на картинке, но рассуждала логично. Однако муж не спешил к двери черного хода, чтобы выйти во двор.
— Послушай, Марта, оставайся здесь и приглядывай за ними. Во двор никого не пускай. А я приведу Джека Гаррисона. Раньше он торговал лошадьми. Он скажет, кого занесло к нам во двор и можем ли мы считать их своими.
— Хорошо, Генри, — впервые за два года совместной жизни Марта хоть в чем-то согласилась с мужем, — но поторопись!
— Будь уверена, — и, забыв взять шляпу, Генри выскочил из дома.
Джек Гаррисон, когда-то торговец лошадьми, а теперь хозяин собственной конюшни, с явной неохотой согласился прогуляться к дому Генри. Но сразу оживился, выглянув из кухонного окна во двор, полный лошадей.
— Господи! — ахнул он. — Генри, где ты их взял?
— Неважно, — отмахнулся Генри. — Только скажи мне, что это за лошади?
— Монгольские пони, — сообщил ему Гаррисон. — На них воины Чингисхана покорили едва ли не весь известный тогда мир. Я видел их изображения в книгах. Подумать только! Монгольские пони здесь, в Локасвилле!
— Так, может, вы все-таки выйдете и посмотрите, есть ли на них клеймо? поинтересовалась Марта. — Или вы оба боитесь маленьких пони?
— Полагаю, они не причинят нам вреда, — изрек владелец конюшни, — если мы будем осторожны. Пошли, Генри, убедимся, что я еще не разучился бросать лассо. Миссис Джонс, вы не станете возражать, если я воспользуюсь вот этой бельевой веревкой?
Генри открыл дверь черного хода и вслед за Джеком Гаррисоном вышел во двор. При их появлении все семь пони остановились и повернули головы к людям.
Джек сделал петлю на конце бельевой веревки и стал раскручивать ее над головой. Пони фыркали и пятились, подозревая подвох. Выбрав самую маленькую, Гаррисон бросил лассо, и петля охватила шею животного.
Пони негодующе заржал. Вздыбился, передние копыта сердито рассекали воздух. Остальные испуганно метнулись к дальнему концу двора.
Джек Гаррисон, крепко натянув веревку, направился к пони, голосом успокаивая его. Тактика эта возымела успех, пони позволил положить руку себе на голову.