День гнева
Шрифт:
– Начну, - негромко пообещал Игорь Дмитриевич.
– Сейчас.
Смирнов удовлетворенно крутанул колесико одноразовой зажигалки, помещавшейся в серебряном, к портсигару, футляре, и глубоко затянулся едким, густо проникотиненным дымом чинарика.
...Он успел-таки проскочить центр до часа пик. Высадив Игоря Дмитриевича у Пушкинской площади (тот возвращался в Белый дом), Смирнов по бульварам спустился на Кропоткинскую набережную и с нее поднялся к Спиридоновскому дому. Ровно в половине шестого.
Сразу же, еще звонок гремел, открыл дверь Алик. Перебирая в нетерпении
– Ну?!
Смирнов во второй раз обстоятельно вытер ноги о внутренний половичок (первый раз он их вытирал о внешний, у бордовой двери), повесил куртку, поставил в угол трость и молча проследовал в кабинет, где, устроившись в центре и не нагибаясь - нога о ногу, - скинул ботинки. С удовлетворением понаблюдал, как весело шевелятся пальцы в носках. Пришедший вслед за ним в кабинет Алик понаблюдал тоже. Понаблюдал-понаблюдал и не выдержал, повторил обиженно:
– Ну?!
– Ромку и Виктора подождем. Они через двадцать минут, к шести будут.
– Какого еще Виктора?
– зная какого, возмущенно закричал Алик.
– Зятька твоего бывшего, известного литератора Кузьминского, - явно наслаждаясь, подробно пояснил Смирнов.
– Варвара оторвет башку сначала ему, а потом мне.
– Он мне нужен, Алик. Мы, все трое, в принципе люди неглупые, но мы люди старые, и мозги наши ограничены многими подсознательными запретами, не существующими у молодых.
– Тоже мне молодой, - по-старчески проворчал Алик.
– Ему в будущем году сорок стукнет. Пойду Варвару подготовлю.
Роман с Виктором явились одновременно и раньше положенного срока на пять минут. Интересно, видно, что поведает им старый хрен Смирнов! Уселись. Кинорежиссер Казарян и сценарист Кузьминский на диване, обозреватель Спиридонов за письменным столом, а пенсионер Смирнов в кресле. Пенсионер оглядел всех троих строгим начальническим взором и сделал заявление:
– Предисловий и предварительных разъяснений не будет. Все станет понятно из содержания моего с крупным нынешним начальником разговора:
– Тогда давай, излагай, - поторопил Казарян.
– Сей момент, - успокоил всех Смирнов и, вынув из нагрудного кармана рубашки портсигар, положил его на стол. Трое завороженно следили за его манипуляциями. А Смирнов вдруг обрел ухватки известного иллюзиониста Акопяна: с эффектным щелчком раскрыл портсигар, за резинку, удерживающую содержимое, извлек бархатную подстилку, а из-под нее - плоское, не тоще двух монет, черное пластмассовое сооружение, впритирку лежавшее в портсигаре. Из сооружения, нажал на что-то, выкинул круглую кассету размером в среднюю пуговицу. Попросил Алика:
– В средний ящик я коробочку положил. Дай мне ее.
Алик безмолвно протянул ему коробочку. Смирнов вынул из нее еще одну пластмассовую штучку и приспособил кассету.
– Вот эта хреновина, - он указал пальцем на сооружение, извлеченное из портсигара, - только записывает, а эта, - он потряс штучкой из стола, воспроизводит. Будем слушать?
5
Магнитофонная запись:
И.Д.: Вот с чего начать - не знаю.
А.И.:
И.Д.: Начало-то не одно, слишком много разных начал... В общем, по порядку. Общеизвестно, что определенные здания и помещения организаций, в большей или меньшей степени связанных с заговорщиками, были опечатаны лишь на третий день после краха путча. А к разборке их текущей переписки и самых свежих архивов наши комиссии приступили совсем недавно. И сразу столкнулись с одним обстоятельством: исчезла часть документации, связанной с подготовкой путча и, это нам известно, в копиях направленной в филиалы этих организаций как руководство к действию...
А.И.: Долго вспоминал любимое словечко кинорежиссера Романа Казаряна. Вспомнил - эвфемизм. Давайте без эвфемизмов, дорогой Игорь Дмитриевич. Определенные здания и помещения - серые дома на Старой площади, отдельные организации - наше ленинское ЦК коммунистической партии Советского Союза. Сразу же ответ: займитесь филиалами, как вы элегантно и опять же эвфемистически величаете обкомы. Цековские бумажки - всякие там обоснования, рекомендации, инструкции и директивы местные боссы сохранили наверняка. Для собственной отмазки.
И.Д.: Вы меня перебили.
А.И.: Миль пардон.
И.Д.: Здесь мы, безусловно, концы найдем. И действуя именно так, как вы сейчас, правда, несколько запоздало советуете. Но это лишь часть пропаж и часть не самая существенная. Исчезла ключевая документация по финансовым вопросам, которые касаются в первую очередь международных контактов по поводу валютного обеспечения партии...
А.И.: Пресловутое золото партии? Там вам будет тяжелее. Здесь адресат - не ваши филиалы, здесь адресат - солидные банки, свято хранящие тайну вкладов.
И.Д.: Вы опять перебили меня...
А.И.: У нас же диалог?
И.Д.: Диалог потом. Сперва подробная информация. Документация эта хранилась в секретном сейфе, шифр которого был известен считанным единицам. Так вот, одна, простите за тавтологию, единица исчезла бесследно. Человек этот числился консультантом, была такая в ЦК сравнительно скромная должность, но роль его в финансовых делах определяюща: прямые связи с Минфином, с Внешторгом, неофициальное, но безусловно значительное в банковских и коммерческих - как государственных, так и частнопредпринимательских - кругах влияние. По сути дела, все международные финансовые операции партии осуществлялись им. Даже если допустить гипотетический случай, что вдруг, по мановению волшебной палочки, документация окажется у нас в руках, то документация эта без его пояснений - черный ящик.
А.И.: Как говорится, доставьте его живым или мертвым. Но вам он нужен только живым. Дохлое дело. Скорее всего он уже за бугром. Отщипнем малую толику от спрятанного, и живи - не хочу, где-нибудь у теплого иностранного моря.
И.Д.: Не думаю. Чтобы отщипнуть, надо открыто объявиться. В этом случае мы вправе считать его уголовным преступником и требовать его выдачи. И его выдадут нам, будьте уверенны.
А.И.: У вас есть доказательства, любые - прямые, косвенные, - что документы похитил именно он?