День гнева
Шрифт:
Новость о том, что Сергей знает о наличии в доме оружия, не удивила.
— Это цветок, о котором ты говорила? — Максим склонился над останками розы.
— Он самый. Минуту назад цвел себе спокойно, а потом вдруг завял.
— У тебя случайно не было гостей в ту самую минуту? Алекс, например, не заходил?
— Он приглашал меня на прогулку, — Ева осеклась на полуслове. — Причем тут Алекс?
— Да так, — он махнул рукой, — просто спросил.
— Ты же не думаешь, что гибель цветка и визит Алекса связаны?
— С чего мне так
Ева отрицательно покачала головой. Она поголодает, лишь бы не встречаться с семейством.
После разговора с Максом она долго изучала погибшую розу и все никак не могла взять в толк, что связывает обычного пусть и не особо приятного в общении парня и увядший цветок, и пришла к выводу, что Алекс опрыскал розу химикатами, чтобы ей насолить.
Глава 7. Коварный план
— Ничего не выходит, сир, — Сергей мрачно косился в окно. По ту сторону стекла стоял разгар летнего дня, но солнце не спасало от холода в гипнотическом взгляде старика. Стужа ощущалась и сквозь разделяющее их пространство. — Она что-то подозревает, но предпочитает объяснять все с точки зрения логики.
— Вы намекали? — старик выстукивал дробь по подлокотнику кресла. Давно Сергей не видел его таким деятельным. Новое лекарство – чистая энергия, выделяемая перед гибелью истерзанной душой, – пошло ему на пользу, а между тем лекарь клялся, что это лишь поддерживающая мера, но никак не панацея.
— И не раз, но это не помогает. Почему просто не сказать правду? — вместо того чтобы заниматься чем-то по-настоящему важным (например, разобраться, наконец, со стариком, пока это еще реально сделать), Сергей протирал штаны в этом чертовом доме с пятью недорослями. Он, в конце концов, не нянька!
— Ты хочешь ее напугать? — прорычал старик.
Кажется, он перегнул палку. Время для открытого неповиновения еще не настало, и Сергей отступил.
— Я готов ждать, сколько потребуется, сир. Но не забывайте: у нас есть враги. Они хотят перетянуть девчонку на свою сторону.
— Именно поэтому вы обязаны заручиться ее симпатией. Завоюйте ее доверие, — старик подался вперед; морщинистое лицо заслонило экран; он в который раз повторил: — Выбор должен быть добровольным!
Сил томиться в комнате уже не было, и Ева спустилась на первый этаж, жалея, что два дня назад не приняла приглашение Алекса, но гордость не позволяла в этом признаться.
Она бесцельно бродила по дому: посидела в гостиной на диване, зашла в библиотеку, но книгу не взяла. Мысли крутились вокруг одного: как переломить ситуацию в свою пользу?
Проходя мимо кабинета, где обосновался Сергей, превратив его в личные апартаменты, она услышала голоса. Ева задержала дыхание, подслушивая разговор. От кабинета отделяло около десяти шагов, и звуки долетали искаженными. Набравшись смелости, она приблизилась вплотную к приоткрытой двери и заглянула внутрь.
Внезапно псевдоотец напрямую обратился к голубому экрану. Слов по-прежнему было не разобрать, но она не сомневалась: Сергей разговаривает с телевизором. Ева подавила смешок. Мало того, что новые родственники уголовники, так они еще завсегдатаи сумасшедшего дома.
Ева отвернулась от двери, еле слышно хихикая, но в следующий миг смех застрял в горле. Ни к чему было повторно заглядывать в кабинет, она и так все поняла: телевизор ответил Сергею. И это была не реплика телеведущего, говорящего с аудиторией. Вовсе нет. Шестое чувство и обострившийся слух подсказывали – человек с экрана обратился непосредственно к самозваному отцу. Он назвал его по имени. Ее имя тоже прозвучало. Сергей и телевизор строили планы насчет нее. Это было так нелепо и вместе с тем пугающе реально, что она снова прильнула к дверной щели.
Спинка кресла мешала разглядеть происходящее на экране, но с каждой минутой Ева все явственнее слышала скрипучий стариковский голос. Он отдавал указания Сергею, а тот в ответ клялся его не подвести. Голос показался знакомым. Порой Еве снились кошмары; она просыпалась с криком, вся в поту, не помня сна, но этот голос был с ней каждую подобную ночь. Нашептывал гадости на ухо, пока она спала.
Сергей выключил телевизор. Секунда и он встанет с кресла, обернется и увидит ее. Ева, как испуганная мышка, шмыгнула прочь. Лишь в гостиной перевела дух. Перед глазами плясали черные мухи, сердце бешено колотилось в груди. Несколько долгих минут ушло на то, чтобы прийти в себя. К тому моменту, как сердечный ритм выровнялся, она уже знала, что будет делать.
Ева поднялась к себе, закрыла дверь и подперла ее стулом, чтобы избежать появления незваных гостей. Сотовый у нее отобрали, но о существовании запасного никто не подозревал. Она надежно его спрятала, так что Алекс во время обыска комнаты ничего не нашел. Пора воспользоваться телефоном. Не зря она его берегла.
Ева присела на корточки перед кроватью, нащупала выступающую половицу, подцепила ее ногтем и подняла. Достав телефон из тайника, погладила блестящие грани брелка-кошки – ее чудом удалось спасти от конфискации.
Сотовый, несмотря на экран с трещиной, не только включился, но и показал наличие сим-карты, которую она давно считала потерянной. Сегодня ее день! Дрожащими от волнения пальцами Ева набрала номер Ромы и приложила телефон к уху.
Прикрыв глаза, она считала длинные губки, молясь про себя, чтобы Рома взял трубку. Раздался щелчок и до боли знакомый баритон спросил:
— Ева?
— Рома, Ромочка, — она всхлипнула. До чего приятно услышать родной голос!
— Ты плачешь? Что случилось? Ты в порядке? — он засыпал ее вопросами. Она же молчала, наслаждаясь звуком его голоса.