День гнева
Шрифт:
— Почему я никогда о нем не слышала?
— Кое-кто постарался, чтобы информация об этом всаднике была уничтожена. Так он защитил его. Лишь небольшая группа посвященных осведомлена о его существовании.
— Что в нем особенного?
— Он один в силах сорвать печати и повести за собой других всадников. Без его команды они не могут двинуться в путь. Проще говоря, без него они бесполезны, как детали механизма без скрепляющего их болта.
— Печати?
– повторила Ева, плохо соображая, о чем идет речь. Голова у нее
– Как зовут пятого всадника?
— Ее зовут Тьма, — сказал Сергей. — К сожалению, по правилам она была вынуждена расти в чуждой среде. Пока прочие всадники развивали свою сущность, упорно тренируясь, она прибывала в неведение, считая себя обычной девочкой, — при этих словах он погладил Еву по голове.
— Что произошло с ней потом?
— Потом ей исполнилось шестнадцать. Настало время, узнать правду.
— И что случилось, когда она все узнала?
— Это ты мне скажи, — он повернул Еву к себе и, заглянув ей в глаза, добавил: — Тьма.
Комната прекратила вращение, предметы проступили так отчетливо, как никогда в жизни. А потом Ева упала. Кабинет отдалялся с небывалой скоростью. Она летела в бесконечно глубокую воронку и даже радовалась этому.
Глава 15. Тенебра
Рома давно не посещал заседания братства. Его задача была иной - присматривать за предводительницей. Поначалу это была работа его родителей, но после их внезапной (но случайно ли?) смерти в автокатастрофе, его не отозвали. К тому времени он подружился с объектом наблюдения, и братья посчитали, что их близость послужит им на руку.
В Ромины обязанности входило ожидания прибытия всадников. Рано или поздно они явились бы за ней. В этом братья не сомневались. Но никто не мог сказать наверняка, как все будет. Манускрипт с описанием прихода Тьмы был утерян. Им оставалось гадать, когда это произойдет, и молиться, чтобы этого никогда не случилось.
— Рома, ты отдал ей брелок с жучком? — верховный брат восседал во главе стола. Он был мрачен. День, к которому готовился еще его прадед, наступил.
— Я сделал, как вы велели. Если телефон при ней, то мы проследим за ее перемещениями.
– Что нам известно на данный момент?
— Пока что она человек, — доложил Рома.
— Наконец-то, хорошая новость. Мы точно знаем, что заставить они ее не могут. Выбор должен быть добровольным - таково условие для предводительницы. Она вправе решать спасти или уничтожить мир.
— Что ее ждет, если она им откажет?
– Ева стала Роме настоящим другом, и он переживал за нее.
— Если одна принесенная жертва, спасет человечество от уничтожения, то так тому и быть, — отрезал верховный брат.
— С ней все в порядке?
– баритон звучал у самого уха.
— Еще
— Ее можно понять, — Ева узнала Алекса по насмешливому тону.
– Не каждый день тебе сообщают, что ты предводитель всадников Судного дня.
Слегка приподняв веки, чтобы другие не заметили, Ева выяснила, что лежит на постели в своей комнате. Макс сидел в изголовье кровати, сжимая ее руку. Алекс пристроился на подоконнике и, вытянув ноги, поглядывал на улицу. Виктория, перебирая ступнями по полу, крутилась в кресле около компьютерного стола. "Ни минуты не может посидеть спокойно", — проворчала про себя Ева.
Судя по теням на стене, было около двух часов дня. Ева полдня провалялась в обмороке. И хотя она чувствовала себя лучше, события ночи и особенно разговор в кабинете по-прежнему не укладывались в голове. Вероятно, она простудилась, попав под дождь, и пребывала в бреду. Других объяснений кроме галлюцинаций она не находила.
— Как думаешь, она будет с нами?
– спросил Макс, обращаясь к Алексу.
— Откуда мне знать? Это ее выбор.
— Ну да, — встряла Вика.
– Она ведь единственная из нас, кто имеет право его сделать. Остальных не спрашивали.
В комнату вошел Сергей. Еве ни к чему было открывать глаза, она опознала его по одеколону. Туалетная вода так не пахнет. Попроси ее кто-то охарактеризовать этот запах, первым словом, пришедшим ей на ум, было бы "тление".
Парни и девушка подскочили с мест и в спешном порядке покинули спальню, оставив Еву наедине с Сергеем. Он прошелся по комнате, некоторое время изучал флаконы с кремами на трюмо, пока его терпение не лопнуло.
— Я знаю, что ты очнулась.
— Откуда?
– удивилась Ева, выдав себя.
Сергей улыбнулся.
— Ты по-другому дышишь.
— Мне приснился чудной сон, — призналась она.
— Убежден, это был самый странный сон в твоей жизни, — он говорил с ней, как заботливый отец с дочерью, и ей это не нравилось. Она кожей ощущала его притворство. Слово протеста, и он взорвется.
— Но ведь это был всего-навсего сон?
– уточнила Ева.
— А если я скажу, что это правда.
— И про всадников?
— И про них, — кивнул Сергей.
– И про то, что ты особенная девочка. Внутри тебя дремлет великая сила.
— Но ты сказал, что Тьма не обладает собственной властью, — нашла она брешь в его рассуждениях.
— Ты не сможешь подчинить себе миры взмахом руки. Но в твоих силах заставить те руки, что в состоянии это сделать, взмахнуть. Понимаешь о чем я?
Ева плохо улавливала суть его слов. Голова раскалывалась. Во рту пересохло, и язык прилип к небу. Прочитав о ее самочувствие по лицу, Сергей взял с тумбочки графин с водой, налил прозрачную жидкость в стакан и протянул Еве. Она жадно выпила все до капли, и в голове немного прояснилось.