День греха
Шрифт:
Глава 9
– Уволиться?
– Уволиться, – повторил Берк. На мгновение Пату потерял дар речи.
– Вот так просто взять и уволиться? Но почему, скажи на милость?
– Не «так просто», Дуг. Ты сам знаешь почему.
– Из-за Кева?
– Главным образом да. А еще из-за Дюваля, Бардо и Сэчела. Я могу идти?
– Это невозможно! – Пату вскочил со стула и начал нервно расхаживать по кабинету. – Если ты из-за них бросишь работу, которую любишь, значит – они победили. Черт возьми, легко же ты сдаешься! Позволяешь им вмешиваться в твою жизнь, управлять твоими
– Может, так, а может, и нет. Если бы все было так просто.
Пату перестал бегать из угла в угол и взглянул на Берка.
– Что-то еще произошло?
– Мы с Барбарой разошлись. Пату отвел глаза, потом сочувственно посмотрел на Берка.
– Мне очень жаль. Вы разошлись на время?
– Нет, насовсем.
– Господи. Я видел, у вас не все гладко, но не подозревал, что дела до такой степени плохи.
– Я тоже, – признался Берк. – До вчерашнего вечера. Не буду утомлять тебя деталями, но, поверь мне на слово, наш разрыв окончательный. Я ушел и сказал, что она может сама выбрать причину для развода. Так что с семейной жизнью покончено.
– Мне очень жаль, – повторил Пату.
Берк тоже жалел о том, что брак, пусть даже не самый удачный, развалился. Особенно о том, как это произошло.
Берк сказал:
– Но вообще я в порядке. Правда. Это не вчера началось и длилось довольно долго. А что касается работы, то это тоже длится уже давно. Я сгорел, Дуг. В моем нынешнем состоянии тебе не будет от меня никакой пользы.
– Чушь. Ты лучший полицейский в отделе.
– Спасибо, конечно, но так будет лучше для всех.
– Послушай, Берк. У нас только что был неудачный процесс. Ты расстроен из-за разрыва с Барбарой. Сейчас неподходящее время принимать кардинальные решения. Возьми недельку отпуска…
Берк помотал головой, не дав Пату закончить.
– Нет, Дуг. Ты предлагаешь недельку отпуска. Это все равно что предлагать пластырь больному, нуждающемуся в операции на сердце.
– Ну, тогда, может, тебе на какое-то время оставить оперативную работу? – предложил Пату. – Поработать в качестве эксперта. Ну, чтобы снять напряжение.
– Прости, Дуг. Я уже принял решение.
– Давай я хоть отстраню тебя на время, с сохранением содержания. Ты сможешь вернуться, как только почувствуешь себя лучше. Твое место останется за тобой.
Предложение звучало заманчиво, Берк колебался какую-то долю секунды, но потом отрицательно покачал головой.
– Нет, Дуг, если я не перережу эту пуповину, у меня может возникнуть соблазн ею воспользоваться. И через несколько недель я снова окажусь в той же ситуации. Нет, я хочу обрубить все концы.
Пату вернулся за свой стол, пригладил руками редеющие волосы.
– Просто не могу в это поверить. Я – глава отдела, но ты – его сердце, Берк.
Бейзил фыркнул.
– Решил переменить тактику, Дуг? Попробовать доверительную беседу?
– Но это правда!
– Спасибо за комплимент, но меня этим не прошибешь.
– Ну, хорошо, – нетерпеливо отмахнулся Пату. – Черт с ним, с отделом. А ты сам? О себе ты подумал? Ты-то что будешь делать?
– Не имею ни малейшего представления. Дуг.
В том-то и кайф.
Первый раз в жизни Берк солгал своему другу.
Бордель располагался
Дом, окруженный решетчатым железным забором, прятался в тени роскошных магнолий. Когда-то он принадлежал богатой креольской семье, торговавшей хлопком. Это было до того, как началась, если выражаться на местном жаргоне, агрессия Севера против Юга.
Янки захватили все корабли и склады, принадлежавшие семейству, сожгли плантацию в верховьях реки, а дом захапали для своего штаба. Это было последней каплей, страшным оскорблением, после которого богатое креольское семейство так и не оправилось.
После Гражданской войны здание пришло в полный упадок. В то время мало кто мог позволить себе приобрести во владение такой дом и платить налог на недвижимость. Но в начале 1880-х некий бизнесмен с Севера буквально влюбился в особняк. Он вбухал огромные деньги в реставрацию, и в результате дом получился еще великолепнее, чем прежде. Однако внук и наследник бизнесмена имел склонность надувать своих партнеров и в результате потерял не только все семейное состояние, но и собственную жизнь. С ним произошел весьма подо – зрительный «несчастный случай на охоте» в Аллее дуэлей.
Дом снова пустовал до 1920 года, когда группа инвесторов превратила его в злачное место. В верхних комнатах было еще веселее, чем в роскошном салоне на нижнем этаже. Торговля телами шла так же успешно, как и торговля контрабандным виски. Вскоре у «мадам» появилось достаточно денег, чтобы выкупить особняк у партнеров в полное владение. Под ее руководством бизнес процветал.
Когда она умерла, дело продолжила ее дочь. Нынешняя владелица борделя, Руби Бушеро, была «мадам» в третьем поколении. Она заправляла здесь с начала шестидесятых. По предприимчивости Руби оставила далеко позади и мать, и бабку.
Дом Руби Бушеро был неотъемлемой частью магической привлекательности Нью-Орлеана. Поэтому с местной полицией у Руби было полное взаимопонимание. Ей не мешали заниматься ее бизнесом, если к нему не примешивалась торговля наркотиками.
Были случаи, когда кое-кто из девушек Руби пробовал подзаработать, предлагая клиенту наркотик, обещая суперкайф и невероятную потенцию. Хоть Руби и не любила перерывов в работе, которые неизбежно случались во время полицейских рейдов, но еще меньше ее прельщала перспектива закрытия борделя, если один из богатеньких клиентов вдруг окочурится от удушья во время оргазма. Ей также не нравилось, когда девушки проявляли предприимчивость, с которой она не получала процентов. Так что Руби относилась к полицейским набегам, как к неизбежному злу, и старалась поддерживать с властями хорошие отношения.
Берк был здесь дважды по долгу службы. Голых мужчин, хватавшихся за свои костюмы и часы «Ролекс», выволакивали из роскошных кроватей и стаскивали вниз без малейшего почтения, словно очумелых наркоманов, побирающихся на Джексон-сквер. Если кого-то из клиентов Руби уличали в том, что он секс приправляет наркотиком, Берк без малейшего сомнения арестовывал его, невзирая на богатство или положение в обществе.
Открывший дверь вышибала подозрительно оскалился.
– Скажи мисс Бушеро, что с ней хочет поговорить Берк Бейзил.