День грифов
Шрифт:
Лео даже вздрогнул.
— А я-то грешным делом подумал, что в тебе проснулась повышенная чувствительность, — пробормотал он. — Значит, я ошибся.
Болан дружески взял его под руку.
— Давай не будем говорить о нежности, — заявил он, — но у меня всегда были слабые места. Некоторые из этих ребят... в общем...
— Что?
— Я хочу сказать тебе одну вещь: иногда я думаю, что вполне мог бы смириться с существованием «Коза Ностры», если бы в ее основе лежали правильные этические принципы. Ну, скажем, если бы они были похожи на солдатскую дружбу, в самом хорошем смысле этого слова. Я никогда не
— Что ты понимаешь под противоречием жизни? — буркнул Таррин.
Болан пожал плечами.
— Любой, даже мельчайший организм для того, чтобы выжить, зависит от очень сложной организационной структуры. Как только в структуре начинается беспорядок, организм начинает деградировать, а такое явление, как энтропия, возрастает. А ты знаешь, что хаос несовместим с порядком.
— Понятно в общих чертах, — натянуто улыбнувшись, сказал Лео.
Когда он разговаривал с такой необыкновенной личностью, как Болан, то иногда чувствовал себя круглым идиотом. Когда-нибудь, если им суждено выбраться из сегодняшней передряги, он постарается разобраться, почему Палач рассуждает так, а не иначе, а пока ему было просто приятно видеть Болана рядом с собой.
«Ласточка» представляла собой обычный гражданский вертолет, способный поднять трех-четырех человек. Когда до него оставалось метров двадцать, пилот запустил двигатель, и винт начал вращаться, создавая такой поток воздуха, что двум часовым, охранявшим машину, пришлось пригнуться.
Болан первым забрался в кабину и, протянув руку, помог Лео подняться следом за собой.
Лицо пилота показалось Таррину знакомым — парень, должно быть, принадлежал к местной мафии, но, слава Богу, кроме него, в кабине больше никого не было.
Потом вдруг до Лео дошло, что вертолет принадлежит Болану, и он сразу же успокоился. Пилот дружески похлопал его по плечу, а винтокрылая машина тем временем уже набирала высоту над заливом.
Рев турбин делал любой разговор практически невозможным. Лео поудобнее устроился на заднем сиденье и в первый раз за сутки постарался расслабиться.
Болан сел рядом с пилотом: они легко понимали друг друга, оживленно жестикулировали и не пытались перекричать рев двигателя.
Удивительный парень этот Болан! Наверное, он смог бы остановить и носорога, вздумай тот броситься на него. Казалось, достаточно одного его взгляда, чтобы атака могучего разъяренного животного превратилась в грациозный бег. Неудивительно, что мафии так трудно приходится с Боланом: повсюду, где он наносит свои удары, наступает полный развал. Мак мог понравиться любому мерзавцу, просто одарив его улыбкой, и привязать к себе любого разочарованного жизнью человека, перебросившись с ним парой слов.
Да, он действительно необыкновенный человек. Болан воплощал в себе все то, о чем мог мечтать любой мужчина. Таррин иногда очень смущался, когда думал о своей привязанности к Маку. Он никогда не испытывал чувство любви к мужчинам. У него не было такого чувства даже к своему отцу. А вот с этим парнем он явно чувствовал нечто подобное.
Сидя в вертолете, Таррин размышлял о том, сколько раз сегодня Болан и он были на волосок от гибели, пока находились в проклятом доме Сантелли. Лео прекрасно это понимал, и Болан, без сомнения, тоже...
Но никто и никогда этого не узнает! Мак обладал редким даром делать все самые сложные и страшные вещи легкими и простыми. И тем не менее, в замке они сидели на бочке с порохом. Эти скоты из Балтимора далеко не простые овечки — они прекрасно умеют работать и потому-то держали в страхе все побережье от Атлантик-Сити до Майами. И все-таки Мак Болан в очередной раз обманул их! Сейчас они, должно быть, с присущей им свирепостью крошат один другого, а Болан как ни в чем не бывало о чем-то беседует со своим пилотом...
Лео наконец-то узнал его — это был Джек Гримальди, который когда-то работал на мафию, а потом встретился с Боланом где-то между Лас-Вегасом и Сан-Хуаном, и, как для многих других, с того дня мир для бывшего мафиози полностью изменился.
И, черт возьми, как это ни банально звучит, Джек тоже попал под влияние Болана, и в этом не было ничего дурного. Мак правильно сказал: «Только такая любовь способна противостоять энтропии. Ведь это жизнь. Большая и красивая жизнь для двух людей, которые знают, что мир стал намного лучше просто потому, что они идут по нему рука об руку...»
Ну а что касается тех скотов, которые остались в доме над заливом, так они воплощали не жизнь, а смерть. И в этом сержант был прав, как никогда.
Глава 15
На мысе, возвышающемся над заливом, теперь негде было повернуться: здесь стояли три автобуса с туристами, которые пристроились рядом с «караваном», а кавалерия Броньолы — подразделение из тридцати пяти агентов федеральной полиции — разместилась вокруг так, чтобы не допустить на мыс посторонних людей.
Броньола пошел вперед, чтобы встретить пассажиров вертолета. Первым на землю спрыгнул Лео Таррин, и глава федеральной полиции неловко обнял его и прижал к себе, пробурчав, как ворчливый дед: — Хорошая работа, «Скалолаз»! Просто великолепная работа.
Вторым показался Болан. Броньола обнял и его.
Положив друг другу руки на плечи, они топтались втроем на одном месте, как маленькие дети, которые танцевали какой-то непонятный, но очень смешной и веселый танец.
Их встреча действительно была очень волнующей, и никто из присутствующих не мог понять, кто же из них радуется ей больше.
Роза вышла из кабины «каравана» и подбежала к трем друзьям. Увидев ее уже совсем рядом, Болан стремительно шагнул к девушке, и Роза вдруг почувствовала, как земля ушла у нее из-под ног, мир пошел колесом все быстрее и быстрее, а Мак осыпает ее поцелуями.
Да, поистине жизнь прекрасна!
Джек Гримальди вышел из вертолета, держа перед собой бухгалтерские книги Сантелли. Броньола обернулся к Джеку и со счастливым выражением на лице взял у него этот «клад». Подчиненные сурового начальника ФБР никогда еще не видели своего босса таким возбужденным и довольным.