День и ночь

Гончарова Галина Дмитриевна

Ирина в цветах не разбиралась, так что предпочла промолчать. Может, тут и есть какая-нибудь ценная орхидея, но… нет, не похоже. Вроде как обычные растения, она такие не раз видела даже в школе.

На стене действительно был какой-то странный рисунок. Козлячья морда?

Да кто его знает?

Несколько треугольников можно было трактовать и так, и этак.

Александр только вздохнул.

— Ладно. Давайте составлять протокол. Хозяева-то где?

— Так в отпуске Ивановна, я же сказала! — опять возбудилась

клушка. — Я тут за старшую, и за дом я ответственная…

— Вы — собственник?

— Да!

— Этой квартиры?

— Нет! Но я…

— Тогда я не имею права принимать от вас заявление.

Ирине очень захотелось залезть под стол и накрыться планшеткой. Ой, визгу бууууудетт!

И визга таки было… минут на сорок, не меньше. Из дома участковый со стажером вылетели, как из женской бани. Красные, потные и мечтающие убить вздорную бабу веником!

Но есть ведь порядок!

Не надо говорить — вам лишь бы отвязаться! Начальство таких вольностей тоже не поймет. Заявление должен подавать тот, кого это непосредственно касается. Потерпевший. А не все подряд.

Сошлись на простом решении, и Серафима Сигизмундовна лично набрала номер пострадавшей.

— Ивановна, ты? День добрый, как здоровье?

Ровно через две минуты болтовни Саня не выдержал и протянул руку так, что не заметить было нельзя.

Сима покосилась недобрым взглядом, но телефон отдала.

— Добрый день. Участковый уполномоченный полиции, капитан полиции Волынский, Александр Сергеевич. Ваша квартира была взломана, будете подавать заявление?

Визга из трубки не раздалось.

Саня послушал пару минут, потом непроизвольно кивнул.

— Хорошо. Как вернетесь из отпуска — сразу ко мне, знаете, куда?

— …

— Да. Именно туда. Волынский, Александр Сергеевич.

— ….

— И вам всего самого лучшего. До свидания.

Квартира была опечатана, ключи у Симы изъяли, составили акт, подписанный понятыми, причем Серафима смотрела на беднягу участкового, как на врага народа.

— Жуть! — от души высказалась Ирина, когда они вышли на улиццу и медленно пошли вдоль таких же одноэтажных домов-бараков.

Саша от души закивал.

Раздался веселый смешок.

— Никак с Симкой познакомились?

Работники опасной и трудной службы переглянулись, потом посмотрели налево.

Ну да. Дома барачные, окна низкие, вот, в одно из окон и выглядывает бабушка, которую так и хочется назвать уютной. Ей бы и платок пошел.

— Да знакомы мы, — махнул рукой Александр. — Но тут каждый раз, как в первый. Уж извините, баба Зина.

— А я не тебе, я девушке.

Ирина покраснела. Быстро и бесповоротно, как все рыжие.

— Да ты не стесняйся, лапа, дело житейское. Симка у нас на весь квартал славится. Тонкая натура, папа — директор завода, орденоносец… вот она нос и задрала. А сама в шестнадцать замуж

выскочила за Димку-алкаша, ну и скатилась, ниже некуда. Дети от нее поразбежались, заняться ей нечем, сама она не пьет, но мужа воспитывает… ну и во все дела лезет без мыла.

Ирина кивнула.

— Понятно. Спасибо…

— Чего спасибкать-то зря? Заходите в гости, на чай с пирожками?

Участковый вздохнул.

— Спасибо, баба Зина. Но… некогда.

— Ну тогда хоть подожди, я вам пирожков с собой набросаю. Сам понимаешь…

Бабуся исчезла в окне.

Ирина покосилась на старшего по званию.

— Неловко как-то…

— Тихо! Тут все ловко. Баб Зина всю жизнь кондитером проработала, сейчас уж здоровье не то. А для себя все равно печет, и всех угощает. Ясно?

Ирина кивнула.

— Вот и благодари.

Пирожки в кульке источали потрясающий аромат. Такой, что даже бумагу съесть хотелось.

— Гадость эти ваши пакеты, — ворчала бабуся. — В них печево просто задыхается, ни вкуса, ни запаха, ничего у него нет… и пекут сейчас гадость! Напихают химии, насуют вонючих отдушек, а есть это даже крысы не станут.

И Ирина была с ней полностью согласна.

Взятка?

Нет.

Просто человеческий жест. Понимать надо разницу.

* * *

По пирожку они съели прямо на месте. И по второму утащили, чтобы жевать на ходу. Удержаться сил не было.

— А каждый раз такая картина? С этими погромами?

— Ага…

— И чего ему надо?

— Знать бы прикуп, — Александр запихнул в рот чуть не половину пирожка, и ответ вышел смазанным.

— И каждый раз он ничего не берет? А если это как "Шесть Наполеонов"? У Конан Дойла есть такой рассказ?

— Ничего не взяли, потому что искали нечто совершенно особенное? Типа черной жемчужины?

— Ага…

— Посмотри на район. Тут жемчуга только те, что на развес продаются.

— Ну, не жемчуг…

— Ага, спрятано в цветочном горшке. И, главное, хозяин цветка ничего не заметил. Ни когда пересаживали растения, ни когда землю рыхлили…

С этим сложно было спорить. Конечно, пересаживают растения по-разному, и отношение к ним тоже разное. Но чтобы владелец ничего не знал?

Странно как-то.

— А может, это для отвода глаз? Что-то взяли, а мы не знаем, что именно?

— А может, у кого-то крыша поехала.

— А…

— Это — район наркош, в том числе. И торгуют, и употребляют…

— И вы все знаете?

— Знать — знаем, сделать ничего не можем. Он же сволочь, у себя товар не хранит, сунет в пивную банку или под скамейкой прилепит, а потом только деньги собирает и говорит, куда пойти. Причем ладно бы лично деньги собирал, а то ведь, сволочи, новые технологии освоили, онлайн деньги переводят и смс-ки рассылают. Не пойман — не доказано…